— Откуда ты знаешь, что узор все еще на ней?
— Лизея сказала.
Я плотно сжала губы, стараясь дышать тише. Впрочем, сейчас даже собственное дыхание казалось оглушающе-громким, не говоря уже о возне бъйрэнгала. Тот был явно недоволен таким ограничением свободы, но пока терпел. Просто копошился у меня в руках и вздыхал совсем по-человечески. К счастью, тихонечко, насколько хватало маленьких кошачьих легких.
— Да, — раздалось из-за двери спустя долгую паузу, — это действительно странно.
— Говорю тебе, он что-то задумал, и нам надо добраться до него раньше, чем это что-то разрушит оба мира ради его могущества.
— Легко сказать. Льер должен был его убить, он нашел способ обойти клятву жизни…
— Льер поплатился за свою слабость. Я сразу говорил, что не стоит доверять это дело мальчишке, который едва разменял четвертый десяток. Это даже по человеческим меркам просто смешно.
— В этом мальчишке, как ты говоришь, течет очень сильная кровь. Если кто-то и мог справиться с Золтером, то только он.
— Тем не менее он не справился. И где мы сейчас?
— Там же, где будем завтра, если оставим все как есть.
Сколь бы ни было велико искушение остаться и дослушать этот разговор до конца, я понимала, что это опасно. Котенок в руках уже вертелся юлой, в любой момент здесь мог появиться кто угодно, мог обратиться ко мне — и что тогда? Медленно отступила за поворот, по-прежнему прижимая к себе малыша, глубоко вздохнула, прошла до конца коридора, и только после этого отпустила звереныша на волю.
В голове творилось непонятно что, в сердце — и того хуже.
Элленари бессмертны, они живут бесчисленное множество лет, но Льеру едва исполнилось тридцать. Он участвовал в заговоре против могущества Золтера, рисковал всем, чтобы потом отказаться от своих планов. И не только от своих.
Он действительно собирался вернуть меня в Мортенхэйм?
Думать об этом сейчас было странно, но не думать я не могла. Равно как и о том, должна ли рассказать об услышанном Золтеру. Если верить элленари, он собирается разрушить миры ради своего могущества, но верить словам элленари, по меньшей мере, глупо. Все, что они говорят, нужно по десять раз обдумывать, и далеко не факт, что во всем этом удастся найти хотя бы клочок истины. Как бы там ни было, Льера больше нет, а участвовать в интригах Аурихэйма — увольте. Пусть сами разбираются со своими проблемами и с тем, что натворили. Точнее, пусть Золтер с этим разбирается. Насколько я помню, Хьерг щепетильностью не отличался и с радостью привел меня туда, где меня должны были убить.
Если бы не Льер, сейчас я бы уже была мертва.
Закусив губу, погасила заклинание и создала новое, настроенное на Золтера. Нить протянулась сквозь замок, к счастью, уводя меня от той дороги, которой я пришла.
Да, вряд ли этот разговор будет легким, но настроена сейчас я была более чем решительно. Мне и самой отчаянно хотелось понять, почему на моей руке до сих пор горит узор, если Арка нам отказала. Я не задавалась этим вопросом раньше, потому что голова была забита другим, но заговорщики правы: зачем оставлять связь, которая сможет его ослабить, если меня убьют? Впрочем, это был всего лишь один из немногих вопросов, на которые я собиралась получить ответы.
Нить поискового заклинания продолжала петлять, перебрасывая меня из коридора в коридор, прогоняя через анфилады, окна в которых были затянуты витражами, изображающими могущество Смерти. Сопровождали меня котенок и, как ни странно, бабочка, на нее то и дело поглядывал бъйрэнгал. Поскольку я шла рядом, летать за ней он не решался, а я была так увлечена плетением поиска, что даже не заметила, как вышла в знакомый коридор, только с другой стороны.
Остановилась, сверилась с заклинанием — все правильно.
Меня привели к моим покоям.
Невольно ускорила шаг, следуя за стремительно сокращающейся нитью, и в миг, когда погасла последняя искорка, остановилась прямо у своих дверей.
Нет, не может такого быть!
Или может?
Приоткрыла двери, шагнула в комнату и замерла: Золтер стоял у окна, спиной ко мне.
— Ну что же ты застыла? Входи, Лавиния.
Его голос звучал негромко, но вибрирующий в нем гнев отразился от стен и ударил в меня.
— Послушайте, — я шагнула в комнату, прикрывая за собой двери, — мне очень нужно с вами поговорить, поэтому…
— Поэтому, — жестко произнес он, наконец, обернувшись. — Ты сейчас объяснишь мне, кто позволил тебе выйти из этой комнаты.
— Я выходила с ним, — произнесла ровно, хотя от обрушившейся на меня ярости внутри все перевернулось и вспыхнуло ответной. — Насколько вам известно, у всех зверей есть естественные потребности.