На самом деле я была близка к истерике, но с любой истерикой можно справиться, когда понимаешь, что рассчитывать не на кого. Кроме себя.
Точно так же я понимала, что дверь Золтера не остановит, и сказано это исключительно в воспитательных целях.
Ванная была самой обычной, если можно назвать обычной помещение длиной футов тридцать, где вместо ванны располагался утопленный в пол бассейн. Который, стоило мне войти, наполнился кристально чистой и прозрачной водой, что определенно было необычно. Отсутствие кранов тоже немного выбивалось из «обычности», но я быстро шагнула в воду. Она, на удивление, оказалась как я люблю: чуть горячее чем принято (тут уж впору смеяться, что ванная элленари единственная, кто в этом мире считается с моими желаниями). Но если начать смеяться, это уже и будет самая настоящая истерика, поэтому я окунулась в бассейн по плечи.
Вода окутала мягким покрывалом, согревая, и я прикрыла глаза. Открыла от того, что у меня звенело в ушах и кружилась голова. К саднящей боли внизу живота прибавилось странное тянущее чувство, и когда я посмотрела вниз, увидела, что вода быстро и густо окрашивается кровью.
14
Наверное, я много глупостей делала в жизни, но эта чуть не стала для меня фатальной. Горячая вода. Матушка мне говорила, что после первой близости нельзя наполнять ванну горячей водой, но говорила она это перед свадьбой с Майклом. Сегодня же мне было не до тех далеких воспоминаний, когда я смущенно улыбалась в ответ на такие откровения.
— Кровотечение я остановил, — произнес Хьерг, глядя почему-то не на меня, а на Золтера, — но в ближайшие дни лучше воздержаться от…
— Сравнений, — сказала я.
— Что? — переспросил целитель, зато брови Золтера сошлись на переносице.
Лично мне было безразлично, что там и куда у него сошлось.
— Сравнивать мне было не с чем, — сообщила я, глядя на него. — Но могу сказать, что это было самое отвратительное, что мне довелось испытать.
— Вон.
Последнее относилось к Хьергу, и целитель исчез так быстро, словно в портал шагнул, а не преодолел расстояние до двери, от которой его отделяло футов сорок.
— Я хочу к себе, — сказала я.
— Ты останешься здесь.
— Если я останусь здесь, вы не проснетесь.
Я сказала это совершенно серьезно, и мне даже не стало страшно.
— Значит, я не буду засыпать.
Я смотрела на него, пытаясь понять, какая странная магия привязала меня к нему. Хотя сейчас мне даже это было безразлично, от потери крови до сих пор кружилась голова и клонило в сон. Правда, сейчас я ясно отдавала себе отчет в том, что рядом с ним не засну. Даже если мне придется постоянно щипать себя за запястье, чтобы не закрывались глаза.
— Вы всерьез считаете, что у нас что-то получится? — спросила я.
Говорить с ним мне хотелось меньше всего, но, наверное, говорить стоило, потому что замолчать я боялась еще больше. Замолчать, свернуться клубком и утонуть в этом чувстве полного бессилия. Что-то похожее я испытала, когда почти потеряла сознание и соскользнула на дно бассейна, не в этот миг, чуть позже — когда меня рывком выдернули на поверхность и подняли на руки. В спальню меня притащил именно Золтер, он же вызвал Хьерга (который почему-то пришел не через портал, а постучал в дверь).
— Разумеется.
Умом я понимала, что в определение «чудовище» он вполне себе вписывается. В ту минуту, когда он ответил: «Разумеется», — спокойно, глядя мне в глаза, я поняла, что чудовищ до этого еще не встречала.
— Верните Амалию в наш мир.
— Она останется в Аурихэйме.
— Вы дали слово. Ритуал состоялся.
— Я сказал, что она не нужна мне, — произнес он. — И что если она не нужна тебе, она вернется в мир людей. Но она тебе нужна, твоя суть отрицает то, что ты останешься здесь одна.
И снова ловушка слов.
Сколько еще раз мне придется в нее попасть, чтобы проверять и взвешивать каждое слово элленари?
Стук в дверь.