— Даже ценой клятвы жизни, — говорит он.
И уходит.
А я понимаю, что ничего не понимаю. Смотрю, как вокруг нас мельтешат пары, и в одной из них крылья девушки трепещут, словно она вот-вот собирается взлететь. Смотрю, как спина Золтера заслоняет полыхающий яростью взгляд Ирэи, и в эту минуту Льер снова подхватывает меня за талию, вовлекая в танец.
— Что происходит? — спрашиваю я, глядя ему в глаза.
— Нам нельзя просто стоять и разговаривать. Это не по этикету.
Не по этикету?!
То есть то, что происходило вот там, на глазах у всех — это по этикету, просто стоять и разговаривать — нет?
— Мне безразличен ваш этикет, — говорю я. — И я спрашивала не об этом.
— Тогда о чем? — Этот танец не менее дикий, чем был в Мортенхэйме с той лишь разницей, что сейчас я еще отчетливее чувствую его ладонь сквозь ткань платья. Не представляю, из чего оно сделано, я его почти не ощущаю, если энгерийские корсеты и кринолины заставляли вздыхать с благодарностью, когда ты от них избавляешься, сейчас я не чувствую ни малейшего неудобства.
— О том, что здесь произошло.
— О том, как ты выкинула Ирэю в портал?
— Об этом в первую очередь.
— Тебе не рассказывали о раскрытии магии в Аурихэйме?
— Мне ничего не рассказывают, — резко замечаю я. — В этом-то и проблема.
— И все же Ирэя кое о чем тебе рассказала, — произносит Льер.
Его пальцы стягивают мои так жестко, словно я собираюсь вырываться, но я не собираюсь. В этом безумии самое безопасное место — рядом с ним.
— Откуда тебе об этом известно? — спрашиваю я.
Смотреть ему в глаза ничуть не легче, чем Золтеру, возможно, именно потому, что с его аэльвэрством наша связь скреплена магией. С Льером меня не связывает ничего, но я чувствую пульсацию в ладони, которой касается он. Словно биение сердца, передаваемое из руки в руку.
— У меня свои источники информации.
И один из них только что провалился в портал.
К счастью, мне хватает ума не сказать это вслух.
— Даже если и так. Что с того? — насмешливо спрашиваю я. — Ты сожалеешь о том, что сделал, но не можешь ничего исправить.
— А если могу?
— Не можешь. Ты связан…
— Клятвой жизни, — говорит Льер. — И он только что дал мне право действовать в обход нее.
Слова — самая большая сила в Аурихэйме.
«Повелитель сказал, что с вами могут быть проблемы, аэльвэйн Лавиния. И разрешил действовать в рамках допустимого».
А допустимое здесь каждый определяет сам. Нет, убить меня или причинить настоящий вред Магистр точно не смогла бы, но она смогла сделать то, что сделала. И если я правильно понимаю, как это работает, Льер может вернуть меня домой, если… возникнет прямая угроза моей жизни. Это не убьет его и не обратит в тлен, но к чему это приведет? При одной мысли о том, что с ним сделали за один поцелуй, мне становится холодно, а клубящаяся в груди сила стягивается в ком.
— Он все равно меня вернет, — говорю я.
Зачем-то. Потому что несмотря на все, о чем я только что думала, мне отчаянно хочется вырваться из этого безумного мира. Мира, в котором мне не место, и которому не место во мне.