Что он имел в виду?
Изначальная знала о том, что он сотворил с Альхииной и о том, что он убил собственную мать. Она знала его… или…
Почему она не сказала мне о том, что он может вернуться?!
Узор под иллюзией дернуло, и я перевела взгляд на руку.
— Лизея, как становятся мьерхаартан? — спросила я.
— Вы уж точно должны знать об этом лучше меня, — девушка улыбнулась. — Это когда двоих элленари объединяет нечто большее, чем просто желание стать постоянной парой. Это совпадение до глубины самых потаенных струн твоего существа, это…
— Элленари, — сказала я. — Но я смертная.
— Что? — удивленно переспросила Лизея.
— Я смертная, — повторила я и резко поднялась. Льер подскочил следом за мной и шрявкнул.
— Займись им, — попросила девушку. — Пожалуйста, никуда от себя не отпускай. Я скоро вернусь.
— Хорошо, — растерянно произнесла она. — Я за ним присмотрю.
— Спасибо, — сказала я.
И направилась в библиотеку.
Поисковое заклинание вело быстро. Спустя столько времени пребывания при Дворе я и сама нашла бы это место, но сейчас не хотела рисковать и терять время. Замок действительно изменялся, оставляя часть переходов закрытыми, а у меня не было ни малейшего желания плутать по его новым коридорам в попытках отыскать то, что мне нужно. Нить же тянулась ровно, избегая тупиков и лишних поворотов, поэтому спустя десять минут я уже стояла перед высокими дверями, к которым однажды меня привела Ирэя.
Не мешкая, толкнула их и вошла. Кузина Золтера сказала, что я не могу воспользоваться знаниями Аурихэйма, но слова в этом мире — сильнейшая магия.
— Магия Аурихэйма подвластна мне, — четко произнесла я. — Она отзывается на мое слово так же, как на слово любого из элленари.
Мой голос тут же подхватило эхо, несколько мгновений метавшееся из угла в угол. Я же сцепила пальцы, как если бы это могло мне помочь.
— Смертная мьерхаартан! — громко сказала я.
Ничего. Либо я ошиблась по поводу силы слов, либо… это просто иначе звучит.
Ладно, попробуем по-другому.
— Смертная — вторая суть элленари.
Ничего.
С каждой утекающей в тишину секундой я все сильнее чувствовала набирающее силу отчаяние: в любое время Золтер мог поинтересоваться, чем я занята, и явиться сюда.
— Магия жизни и магия смерти.
Тишина.
Библиотека не хотела со мной разговаривать, или я задавала не те вопросы.
Оглядев огромную залу, запрокинула голову: надо мной висел поблескивающий приглушенными искрами светильник. Когда я была маленькой, Винсент создавал их для меня, и мне нравилось тыкать пальцем в прозрачную оболочку. Они не жглись, только смешно пружинили, ударяя легким теплом, отзываясь на мою магию, а я заливалась смехом.
Однажды нас за этим занятием застала матушка (точнее, няня ей доложилась), и больше Винсент мне светильников не делал.
— Иди сюда, — я протянула руку, позволяя магии чуть согреть сердце.
И шар покорно поплыл ко мне, вспыхивая от прикосновения.