— И комната была открыта? — спросил Ланд.
— Она была немного приоткрыта, — ответила Лизи, — я не хотела заглядывать к нему, но через щель увидела кровь и надпись.
Она чуть было не разревелась. Благо подоспела Джен и обняла её.
— Что это значит "УЙДИ!"? — спросила она, обращаясь ни к кому и одновременно ко всем.
— Я не знаю, — сказала Лизи, — наверное, ещё один кошмар.
— А если нет?
— Кошмар, — подтвердил Ланд, — и вообще, у меня большая просьба ко всем. Прошу вас, не допридумывать то, что неправдоподобно звучит. У нас и так хватает сложностей и тайн здесь, так что не будем усугублять, ладно?
— Хорошо, — первой откликнулась Джен, а вместе с нею Грант.
— Ладно. Пойду, почитаю местные архивы. Может, что интересное увижу. Подготовь, пожалуйста, заключения.
— Хорошо, — кивнула Джен.
Ланд испытал облегчение, когда вышел из общего зала и направился к лифту. Он не знал, что больше на него давит — окружающая обстановка, эта мрачная и пустая база, или же его собственные подчинённые. Придумывают что-то несуществующее, везде видят что-то, чего нет, и не может быть. Неужели нельзя просто дождаться, пока корабль будет починен, буря немного успокоится, и все они отправятся дальше? Теперь, конечно, из-за гибели Кроу, всё уже точно не будет, как раньше, но это же не значит, что надо совсем скатиться вниз и окончательно испортить положение. Совершенно точно, что от плохих мыслей никому лучше не станет.
В кабинке он настолько задумался, что когда перед ним оказался пустой полутёмный коридор, это показалось ему другим миром. Ланд вышел, как будто переступив границу, черту, за которой начиналось что-то новое, волнующее.
Сделав несколько шагов, Ланд вспомнил, когда последний раз испытывал примерно такое же чувство. В тот день, когда с блеском окончил первый этап лётной космической академии. У него появилась первая в жизни серьёзная профессия — теперь он имел право работать пилотом гражданской космической техники. Дальше перед ним стоял выбор. Первый вариант — сразу идти работать. Второй — закреплять достигнутый успех и идти на второй и последующие этапы обучения. Получить военную квалификацию, допуск к кораблям больших массовых классов или изучать основы управления космической транспортной инфраструктурой. Синица в руках, журавль, хоть и в небе, но протягивает лапу, давая ухватиться. И что же выбрал молодой Майкл Ланд?
Если рассказать стороннему человеку только эту часть истории, то можно сказать, что перед Ландом открывались все пути. Хочешь — делай военную карьеру. Очень, надо сказать, неплохой вариант во всех отношениях. Хочешь — гражданскую. Можешь летать, можешь, получив достаточное количество опыта, начать управлять полётами. Вот только на деле Микки ланд был молодым, беззаботным и, как сказали его старшие родственники — непутёвым. Армия его никак не прельщала, равно как и управление кем бы то ни было.
Поэтому он, оказавшись за дверями кабинета, где получил свой диплом, спокойно направился вниз по лестнице и покинул академию. Его ждал космос здесь и сейчас. Множество возможностей, как ему представлялось. Это потом выяснится, что одной романтике радоваться не будешь. К этому нужно добавить хорошо оплачиваемую и, что главное, должность, на которой ты сам бы себя уважал. Честолюбие проснулось поздно, когда Ланд, которому и так не слишком нравилось учиться, уже не собирался даже пытаться поднять свою квалификацию. Приходилось довольствоваться относительно малым. Благодаря его опыту и надёжности, он мог рассчитывать на приличные заказы, которые, к тому же, хорошо оплачивались, но червячок сожалений всё равно в разное время и с разной интенсивностью поедал его.
Дело всё в том, что в гражданский флот шли те, кто не проходил на второй этап. В первую очередь — по здоровью. Во вторую — по оценкам или личной характеристике. В этом плане первый этап можно было назвать ознакомительным, в ходе которого руководство присматривается к тем, кто впоследствии будет учиться дальше. Микки Ланд сам лишил себя прохода на дальнейшие ступени нежеланием брать на себя ответственность. Это потом он поймёт, что не так страшен чёрт, как его малюют, а тогда он предпочёл бы роль первого пилота при наличии сверху капитана, нежели капитанское кресло. Но, когда он всё это осознал, менять что-либо было поздно. Он уже затвердел, стал тем, кем должен был оставаться всю жизнь. А может быть, в этом убеждении и состояло то, что он не хотел брать на себя ответственность? Может, измениться было никогда не поздно и стоило только начать? Опыт ведь у него был, а новые знания можно было приобрести, было бы желание.
Ланд встряхнул головой, одёргивая тем самым мозг. Не слишком приятные мысли вытянулись, казалось бы, из ерунды. Только из того, что он случайно испытал чувство, схожее с тем, что испытывал, как теперь казалось, в прошлой жизни. Это без преувеличения было так, потому что пути возврата у него не было. А может, это очередной его отказ от ответственности, на деле ничем не замотивированный?
К чёрту мысли, если они не помогают. Ланд уверенно прошёл вперёд по коридору, открыл нужную дверь и вновь оказался на том самом посту, где для него начались события, происходившие на Буране. Сейчас он подумал, что это очень хорошо, видеть их под таким углом и в проекции одного человека. Наверное, если бы официальные данные сохранились, то их был бы целый ворох. Они обрушились бы на него, и их сложно было бы понять. А может быть…
Эта мысль ударила его током, и он плавно опустился в одно из мягких кресел. Может быть, никаких данных не было? Да и что писать в журналах? Фиксировать смерти? Допустим. А что кроме них. Ведь если комиссии ничего не находили здесь, значит никакие датчики не фиксировали никаких изменений. А ведь именно из их показаний и прочих похожих данных и складывается общая картина происшествий. Но она состояла в основном из череды воздействий человеческого фактора, которые были вызваны чем-то неизвестным. Значит, и самые достоверные свидетельства должны были исходить именно от человека, пусть и не вполне участника этих событий. Впрочем, непосредственные участники событий долго не жили или не могли нормально свидетельствовать.
"1 марта. Вообще, весна здесь вещь номинальная. Я уже об этом говорил. Март ещё ничего, но где-то к апрелю начинаешь ждать, что солнце пригреет, снег начнёт таять, и всё станет не таким холодным и унылым. Но именно здесь Буран и предстаёт перед тобой в своём настоящем обличии. Он не меняется. По крайней мере, в этих широтах. Говорят, ближе к экватору в океане увеличивается промоина, кое-где вдоль относительно тёплых течений начинается даже некое подобие ледохода. Но это где-то там. А в наших широтах разве что становится меньше снежных бурь, да и вообще облачных дней. Но в целом всё остаётся тем же — горы, заснеженные горы.
Признаться, я начинал эту заметку так, чтобы немного разбавить всё то, что происходит внутри комплекса. Пожалуй, здесь тоже намечается буря, причём серьёзная. И, в отличие от метелей, бушующих снаружи, нас от неё ничто не защитит. Вот я и решил немного сгладить, чтобы тебе ситуация не показалась слишком мрачной. Если ты читаешь это, значит, мы уже всё пережили, и это, скажу я тебе, хорошо. Ну да ладно, давай о деле.
Началась буря, конечно, с затишья. После последнего происшествия некоторое время было тихо. Как будто бы комиссии и вообще все федеральные органы, имеющие к нам отношение, перестали даже думать о Буране и о том, что тут с нами происходит. Никто к нам не прилетал и уж тем более, ничего не выяснял. Всё было скучно. Не поверишь, даже наша общая тревога отступила. Как будто и она, и происшествия испугались по-настоящему серьёзного разбирательства, которое должно было неизбежно вывести всех на чистую воду. Это раньше они действовали по старой схеме, а сейчас изобретут новую, и ничто уже от них не скроется.
Признаться, мы успели погрузиться в покой и тишину, как вчера грянул гром. К нам приезжает расширенная группа экспертов, и не на время, как было до этого, а на постоянное базирование. Раньше к нашим происшествиям относились как к несчастным случаям, старались расследовать их, разобраться и тому подобное. Но теперь всё будет не так. Филли сказал, что теперь к происходящему здесь будут относиться как к научному феномену. Это, конечно, нонсенс, если учесть что мир наш не дикий, уже примерно изучен да и вообще вполне зауряден. Обычно по подобной схеме работают в мирах, которые только открыли, и в них обнаружились какие-либо артефакты неизвестной природы. Вот даже так.
Примечательно, конечно, что здесь никаких артефактов нет. Местные развиты не то что слабо, а по сути никак. Вряд ли у них в потайном кармане может быть что-то, что способно свести кого бы то ни было с ума. Очень я в этом сомневаюсь. Крайне, я бы сказал, сомневаюсь. Ну да ладно. С другой стороны, что им, бедным, ещё делать? Всё, что случилось тут у нас, уже нельзя воспринимать как совпадение, и они это понимают. Ну а дальше по ступеням вверх. Если не череда несчастных совпадений, значит, неизвестный фактор, который не удалось вскрыть стандартными методами. Значит, нужны другие методы, которые в ходу у первооткрывателей. Всё вполне логично. Слишком формально, пожалуй, но логично.
И вот сегодня эта комиссия прибыла. Мы уже приготовились к тому, что нам придётся остановить бур, который, к слову, с момента последнего происшествия работал в штатном режиме и вообще без каких-либо нареканий, но делать этого не пришлось. Больше того, к нам за день даже никто не заглянул. И это неудивительно, в общем-то.
Мы, пожалуй, имеем самое маленькое отношение к происходящему. У нас пока ни у кого крыша не съехала. Наша единственная проблема — эпидемия гриппа, из-за которой мы работаем не в полном составе. Но болезнь в целом легко вылечивается и вот-вот будет взята под контроль. Надеюсь, ничего серьёзнее ни с кем и не случится, ну а в остальном — вполне можно надеяться на то, что мы, всё-таки, по долгу своей службы не заглядываем в открытую шахту, проделываемую буром, и таким образом защищены от инцидентов с ним связанных. Или, как думаешь, я просто хочу себя обезопасить?
Как бы там ни было, я надеюсь на тебя. Завидую. Ты, наверняка, уже знаешь точные причины, что и почему здесь произошло. Это я как какой-то первобытный человек, вижу гром и думаю, что это некое божество вымещает на мне, смертном и маленьком, свой гнев. В некоторой мере, так оно и есть, лишь бы знать эту меру".
"2 марта. Я сглазил. Теперь буду плевать через плечо тридцать три раза, прежде чем чему-то обрадоваться. С самого утра с нами зависала группа научных аналитиков. Я почувствовал себя студентом на экзамене, хоть и знаю о своей работе больше них. Мне нужно было объяснить им всё от и до. Вплоть до взаимодействия членов нашей команды. Как мы следим за буром, как обеспечиваем отвод породы, логистику перемещений, и прочее. Вроде бы, нужно было расслабиться и просто говорить то, что я знаю. Я ведь в этом разбираюсь. Но всё же не получилось так гладко, как могло бы показаться на первый взгляд. Дело в том, что меня не покидало ощущение того, что они знают нечто, чего не знаю я. Как будто бы они уличат меня в том, что я делал что-то неправильно. Знаете, это настолько давило, что даже я сам уже начал думать о том, что мог где-то что-то напутать или не доглядел.
Но это, разумеется, обычное заблуждение плюс эффект давления. Не я ведь создавал те комиссии, которые уже расследовали здесь нечто и ничего не нашли. Так что мой недосмотр мало того, что маловероятен, потому что при мне тут целая команда, так ещё и ничего не значит. Всё это можно списать на стресс. В общем, когда Гор позвал меня на пару пива после работы, я согласился. Ещё только четверг, но я не отказался бы прилично накидаться. Скорее бы завтра! Я понимаю, что мы тут не при чём, и никто не хочет нас ни в чём уличить, но с сегодняшнего дня мы находимся под жесточайшим надзором. Не надо тут находить артефактов — мы сами артефакт, и будем чувствовать себя как объект изучения. А приятного тут мало. Пожалуй, только то, что и мы, и вообще все, наконец, узнают, что за чертовщина здесь творится".
"3 марта. Аттракцион продолжается по новой. Правда, от нас отстали, сейчас проверяют станции сортировки и первичного обогащения. Странное дело. Просто, они ещё дальше от происшествия, чем мы. Нужно будет узнать вечером, что там было. Ладно бы кто-то упал в одну из установок или, я не знаю, его бы придавило конвейером, но там, как раз, всё тихо. Хотя, кто их поймёт, этих учёных? Пускай ищут. В конечном счёте, если они найдут проблему и разрешат её, всем здесь станет лучше, это уж точно. А понятна нам их логика или нет, не так уж важно.