– Чертовы французы! Что они захватили?
– Стокгольм, ваше величество. Побережье Балтийского моря от Померании до Невы, исключая Восточную Пруссию. Варшаву и Краков, – бородач замолчал. Он побоялся добавить, что теперь территория Швеции сократилась до пятачка, занимаемого остатками королевской армии. Да и то, в этот момент огрызок победоносного воинства находился в пределах Священной Римской Империи благодаря терпению германских имперских властей. Колесо фортуны повернулось, увлекая юного монарха все дальше вниз.
Шведские генералы окружили короля. Тут еще раз подал голос купец.
– Мой господин просил передать вашему величеству, что президент Франции находится в гостях у прусского курфюрста и желает разговаривать с вами о мире.
– Никогда! Как я могу говорить с подлецом, всадившим мне нож в спину в час наивысшего триумфа!
– Ваше величество, может, хотя бы выслушать их условия? Не в нашем положении выбирать. Если они предлагают мир, не все потеряно, – генерал Юхансон понимал, что юнец еще не осознал всю глубину крушения.
– Для вас, ваше величество, господин Хассельблад зафрахтовал дирижабль. Уже через пять часов мы будем в Потсдаме, а затем вас отвезут обратно к армии. В гондоле хватит места еще на шесть человек.
Карл ломался примерно полчаса. Затем воздушный корабль снова снизился и, приняв на борт удрученную шведскую делегацию, повернул к прусской столице.
По пути адъютант и генералы, пообвыкнув к непривычному способу передвижения, начали вполголоса, насколько позволял шум винтов и рокот дизелей, обсуждать ситуацию. Король отстраненно молчал. Четыре дня торжества и предвкушения мести катастрофически не вязались с обвалившейся на него реальностью.
Потсдам не в первый раз принимал дирижабли. Неподалеку от дворца высилась мощная причальная мачта. Поэтому высадка из гондолы оказалась гораздо комфортабельнее посадки.
В зале приемов несостоявшегося императора ожидали двое. Немолодой грузный курфюрст контрастировал с высоким военным, облаченным в пятнистую полевую форму французской армии. Карл не понимал этой моды. Армия должна быть устрашающе красивой. Но, похоже, вражеские представления об организации войск оказались более верными.
Король решил дать последний бой, хотя бы на словах.
– По какому праву вы атаковали мою страну? – надменно спросил он, обращаясь то ли к французу, то ли к обоим политикам. Ответил президент:
– Мы не могли не откликнуться на призыв порабощаемых вами славянских народов. Зато шведская сторона не имела ни малейшего повода атаковать Речь Посполитую в мирное время после подписания ряда договоров по итогам тридцатилетней войны.
– По праву сильного! – гордо заявил Карл.
– Увы, в наш просвещенный век убивать соседа лишь за то, что он слабее, уже нельзя. Вы нарушили это правило и проиграли.
– Мы напрасно теряем время, – включился Фридрих Вильгельм. – Пока вы пикируетесь о праве начать войну, датская армия заняла полуостров.
– Еще и датчане?!
– Да, Карл. Вы умудрились поставить себя в положение, когда против вас в той или иной степени выступают французы, британцы, датчане, португальцы, испанцы, пруссы и литвины, а также остатки польской армии. Другие относятся недоброжелательно. Поверьте, еще никому не удавалось восстановить против себя сразу стольких противников. Союзников у вас – ни одного.
– Что теперь?
– Вам повезло лишь в одном. Французская Республика не считает для себя выгодной полную ликвидацию шведской короны, – президент приблизился до непочтительно расстояния и сверху вниз жестко посмотрел на горе-правителя. – Мы забираем у вас территории за пределами Скандинавского полуострова и помогаем в войне с королевством Дании и Норвегии.
С ужасом осознав, что у него изымают не только польский трофей, но и всю Прибалтику, завоеванную предками, король решительно отказался.
– Вы не понимаете, Карл, – устало произнес курфюрст. – Вашего согласия не требуется. Эти территории уже наши. Речь идет лишь о помощи в признании нашего права. Или вы добровольно подписываете мирный договор, передавая нам земли и получая помощь по восстановлению власти на полуострове, или возвращаетесь к своей оборванной армии и попадаете под перекрестный огонь французских пушек. Олег, напомните численность испанской армии в битве при Гарроне.
– Не было никакой битвы. После двух часов артобстрела из восьмидесяти тысяч в живых осталось меньше половины. На зарывание трупов ушло куда больше времени.
– У меня тоже есть пушки! – пискнул король.
– Предпочитаете применить их против датчан или героически погибнуть с ними на польской границе? – осведомился француз. – На самом деле, вы совершили фатальную ошибку гораздо раньше. Мы предупреждали ваше правительство, что экспансия должна идти в сторону освоения диких земель. Вы не вняли голосу разума и начали сверхмилитаризацию промышленности. Мы прекратили научно-техническую поддержку и прямо заявили, что категорически против новых войн в Европе. Вы снова не послушались и развязали побоище. За ошибки надо платить. Ваш выбор, как именно ценой: утратой государственности или части территорий?
Король подошел к окну. Снаружи стемнело. Стекло отражало свет непривычных электрических свечей, в него билась белесая ночная бабочка. За окном перекликались солдаты, шла смена караула. Казалось, шла обычная жизнь. И в то же время жизнь кончилась. Короли не плачут. Так почему же по юношеским щекам поползла предательская влага?
14. Земля – 2. 3.05.1672. Сансья
Генерал Ван Вей, председатель правительства Китайской республики пригласил командующую группой операторов Земли-1 полковника Джей Луис к себе в кабинет.
С 1670 года, когда нелегкая судьба руками Олега Сартакова круто изменила жизнь самого Вея и тысяч жителей нового Китая, отрезанных от КНР, а старший полковник оказался первым среди равных и возглавил республику, внезапно получившую суверенитет, он сильно изменился и внешне, и внутренне. Черные жесткие коротко стриженые волосы тронула седина, захватив виски и исподволь распространяясь дальше. Лоб прорезали складки тяжких дум.