– Ты давно здесь?
– Пару недель. Надо подзаработать, вот помогаю Пирсу по хозяйству. А ты? Расскажешь про себя?
– Я уже говорил – учился в Швейцарии, а теперь вот вернулся.
– Как по мне – Венн деньги на ветер пустил.
– Прости, что?
– Ну, ты ведь не слишком-то ему благодарен? Кстати, ты насовсем вернулся?
– А тебе-то что?
– Просто спросила.
Дальше они шли без особого желания общаться.
Сара размышляла о том, что до Джейка из-за его самовлюбленности тяжело достучаться.
– А где комната Венна? – спросил он.
Сара понятия не имела где.
– Наверное, дальше за галереей.
– Интересно.
Сара провела Джейка по коридору, они свернули за угол и остановились.
Джейк замер на месте.
– Процитирую Ребекку: «Ух ты!» – пробормотал он.
Сара улыбнулась, отвернувшись, чтобы Джейк не увидел. Большая галерея производила впечатление на всех без исключения. Широкая, шире любого коридора, галерея тянулась вдоль дома метров на сто как минимум. Дубовые половицы застелены дерюгой, на белом потолке – лепнина с завитками и херувимами. И еще – выстроенные в ряд статуи на деревянных пьедесталах, о которых Сара уже почти забыла. Свет в то утро был тусклым, как будто холод прокрался в аббатство и затуманил все вокруг.
– Ты в порядке? – спросил Джейк.
И тут девушка почувствовала, что слезы застилают глаза.
Она передернула плечами и коротко ответила:
– Холодно тут.
Они пошли дальше. Джейк разглядывал застекленные шкафы с книгами и бюстами. Сара заметила, что он смотрит на свое искаженное солнечным светом отражение, а заодно и на ее у себя за спиной.
– Ты была здесь, когда пропал мой отец?
– Нет. Я…
Сара почувствовала озноб, как будто по галерее пробежал сквозняк.
Они одновременно обернулись.
Галерея шептала, как живое существо.
Слабый, похожий на шипение звук шел из дальнего конца галереи. По темным закуткам дрейфовал влажный воздух.
Джейк напрягся: