— Значит, вы знали о письмах? — заключил шеф. — Понятно. И вы тоже, мистер Смит. Ну, я вас не упрекаю. У меня также есть семья, а друзьям нужно быть преданным. Я ничего не имею против Джима Хейта или Райтов, но должен выяснить все факты. Если Джим Хейт невиновен, его оправдают — можете не волноваться…
— Пожалуйста, уйдите, — попросил Эллери.
Дейкин пожал плечами и удалился, забрав с собой улики. Он выглядел сердитым и обиженным.
В одиннадцать утра 14 февраля, в День святого Валентина, когда весь Райтсвилл хихикал над шуточными открытками и жевал конфеты из коробок в форме сердца, шеф полиции Дейкин вернулся в дом 460 на Хилл-Драйв в сопровождении патрульного Чарльза Брейди и кивнул патрульному Дику Гоббину, который постучал в дверь. Когда ответа не последовало, они вошли в дом и обнаружили Джима Хейта храпящим на диване в гостиной среди сигаретных окурков, грязных стаканов и полупустых бутылок виски. Дейкин осторожно встряхнул Джима, и тот открыл красные остекленевшие глаза.
— Что…
— Джеймс Хейт, — Дейкин предъявил документ на голубой бумаге, — я арестую вас по обвинению в попытке убийства Норы Райт-Хейт и убийстве Розмэри Хейт.
Джим прищурился, словно плохо видел. Потом его лицо покраснело.
— Нет! — крикнул он.
— Лучше пойдемте с нами без лишнего шума, — предупредил Дейкин и быстро вышел.
Позже Чарльз Брейди говорил репортерам в здании суда:
— Никогда не видел ничего подобного. Казалось, Хейт просто сломался, как какая-то хитроумная штуковина. Я сказал Дику Гоббину: «Лучше стой с ним рядом, а то как бы он не грохнулся в обморок». И что бы вы думали? Джим Хейт начал смеяться! При этом от него так разило спиртным, что я чуть к потолку не взлетел, как воздушный змей. А потом он сказал: «Не говорите моей жене» — и вышел с нами тихо и спокойно. Парня арестовывают за убийство, а он беспокоится о чувствах жены! Каким образом от нее это можно скрыть, скажите на милость? Говорю вам, он чокнулся!
Патрульный Гоббин ограничился тем, что назвал по буквам свою фамилию:
— Г-о-б-б-и-н. Верно, ребята. Вот уж будет радость моим детишкам!
Часть четвертая
Глава 19
Роберта не знала всех фактов. Через два дня после ареста Джима Гермиона Райт созвала военный совет, с мрачным стуком захлопнув двери верхней гостиной. Было воскресенье, и семья только что вернулась из церкви — Герми настаивала на посещении служб. Все выглядели утомленными перенесенным испытанием.
— Вопрос в том, — начала Герми, — что нам делать?
— А что мы можем делать, мама? — устало отозвалась Пэт.
— Майлоу, — Герми коснулась большой пухлой руки доктора Уиллоби, — я хочу, чтобы ты сказал нам правду. Как Нора?
— Она очень больна, Герми.
— Этого недостаточно, Майлоу! Насколько серьезно она больна?
Доктор Уиллоби отвел взгляд.
— Трудно сказать. Нора перевозбуждена, напряжена, нервы у нее на пределе. Беременность, естественно, тоже не идет ей на пользу, не говоря уже об аресте Джима и постоянных мыслях о предстоящем суде. Ее нужно успокоить, а одной медициной тут не обойтись. Но если бы ее нервная система нормализовалась…
Герми рассеянно похлопала его по руке.
— Тогда ясно, что нам делать.
— Когда я вижу, как измучена Нора… — с отчаянием в голосе заговорил Джон Ф. — Она начинает выглядеть как до возвращения Джима. Каким образом мы…
— Есть только один способ, Джон, — твердо заявила Герми. — Мы все должны поддержать Джима и бороться за него!
— После того, как он испортил Норе жизнь? — воскликнул Джон Ф. — Он приносил ей несчастье с тех пор, как появился в Райтсвилле!
— Джон! — В голосе Герми зазвучали нотки стали. — Этого хочет Нора, и, что еще важнее, это необходимо для ее здоровья. Значит, так и должно быть.
— Хорошо, — покорно отозвался Джон Ф.