Эллери открыто и грубо изучал его лицо, Баярд вспыхнул и отвел глаза. Но эта вспышка была вызвана не виной, а гневом. И отвернулся он, чтобы скрыть отчаяние, которое мог выдать его взгляд.
В этот момент детектив Хауи выступил с одним из своих редких комментариев:
— Это глупо.
Эллери не ответил.
Откликнулся шеф Дейкин.
— Нет, это не глупо, — спокойно сказал он, — просто пустая трата времени, мистер Квин. Все уже было доказано. Все это составило косвенное доказательство вины Баярда Фокса. В деле не нашлось ни одной щелки — ни тогда, ни теперь.
Эллери сжал челюсти.
— В этом я должен убедиться сам, — процедил он.
Хауи взял Баярда за локоть и повел обратно в соседний дом, Эмили и Тальбот Фокс в колючем молчании пошли следом, а капитан Фокс не торопился уходить.
— Попытка была превосходная, мистер Квин, — криво улыбаясь, сказал Дэви.
— Разве это попытка, Дэви? — Эллери покачал головой. — Боюсь, никто так и не понял, зачем мы здесь собирались. Я и не надеялся всерьез, что сегодня утром что-либо обнаружится. Из протокола явствует, что прокурор Том Гарбек и шеф полиции Дейкин проделали кропотливую работу. Сегодня у нас было нечто вроде разминки, Дэви. Теперь мы точно знаем ситуацию и можем двигаться вперед.
— Двигаться к чему? — Дэви продолжал улыбаться.
Линда встревоженно подергала его за руку.
Эллери посмотрел на него, и под этим прямым взглядом Дэви покраснел и опустил глаза.
— Не знаю, Дэви. Сейчас кажется, что нам только и остается подтверждать всесильные обстоятельства, при которых вина за преступление падает на вашего отца. Но ничего нельзя сказать заранее.
— Значит, вы не думаете, что все безнадежно? — Линда чуть не кричала, хватаясь за соломинку.
Эллери взял ее руку.
— Линда, я убедился, что нет безнадежной ситуации, если в ней скрывается хоть какая-либо надежда. Не знаю, есть она тут или нет. В этом деле для меня еще масса нерешенных вопросов. Скажу так — я не удовлетворен. Я буду продолжать расследование. Хочу тщательно изучить все факты — рассмотреть их снова и снова. Только когда я буду стопроцентно убежден в их логической безупречности, и что не существует фактов, которые могут изменить данную конструкцию… только тогда я сдамся и отправлюсь домой.
Глава 11
Эллери позвонил в кабинет доктора Уиллоби:
— Сейчас к вам можно подъехать, доктор?
— А через час сможете? — спросил доктор Уиллоби. — К тому времени я закончу прием.
— Хорошо, через час.
Повесив трубку, Эллери в задумчивости на нее уставился. Доктор Уиллоби не горит энтузиазмом, это точно. И Квин опять принялся гадать, что же такое скрывает врач — если ему вообще есть что скрывать.
Эллери решил проветриться — выбросить из головы детали дела и дать ей отдых после интенсивной утренней активности. Он знал по опыту, как полезен такой режим, если подходишь к некоей точке, когда кажется, что ты сделал все и остается только признать свой провал. Он не чувствовал в себе и половины того оптимизма, который пытался внушить Дэви и Линде. По правде говоря, дело выглядело хуже некуда, и лишь призрачный отсвет допущения, что Баярд Фокс говорит правду, давал хоть какой-то стимул для поисков. Эллери определял это именно в таких расплывчатых словах, он никак не мог бы сказать, что верит Баярду, но даже и это слабое допущение смотрелось очень сомнительно: а вдруг он строит себе иллюзии или принимает желаемое за действительное или вообще это результат искусно разыгранного спектакля? Разве можно быть уверенным, что отец Дэви не играет роль безвинной жертвы?
Шагая вниз с Холма, Эллери пытался прогнать эти мысли. День был славный, громадные тенистые деревья распространяли покой над тропинками. Но в душе у него покоя не было, выбросить из головы вереницу фактов оказалось выше его сил. Так что, спускаясь в город, он заново их обдумал. И очень скоро возникло странное чувство, которое заставило его разволноваться: он что-то упустил. Что-то жизненно важное. Оно было там, прямо на виду — и невидимое. Нечто такое, что могло бы все объяснить.
Ощущение стало настолько сильным, что перед офисным зданием на углу Слоукем и Вашингтон, напротив «Маркета Логана», Эллери остановился, чтобы еще раз мысленно пробежаться по всей цепочке. Но это «что-то» по-прежнему от него ускользало.
Разозлясь на самого себя, он вошел в офисное здание и, перепрыгивая через две ступеньки, поднялся на второй этаж, где нашел дощечку с именем доктора Уиллоби.
Он вошел. Приемная, забитая древней мебелью с бугристыми сиденьями, с потерявшими цвет эстампами столетней давности и захватанной периодикой, была необитаема. Доктор Уиллоби в белом халате сидел в одиночестве у себя в кабинете, витая мыслями где-то вдали.
Но старый врач тут же встал и, широко улыбаясь, вышел в приемную: