Хотя корабли были уже полностью нагружены, но Кабрал решил посетить еще Каннанур, где также заключил торговый союз с раджей, дополнительно нагрузив корабли корицей. 16 января 1501 г. флотилия португальцев тронулась в обратный путь.
Возле Мозамбика одно из судов село на мель и дало течь. Правда, все припасы и снаряжение удалось спасти, но корабль пришел в полную негодность и был сожжен. Во время стоянки в Мозамбике один из кораблей был послан Кабралом в Софалу за золотом. И здесь португальцам посчастливилось: доверчивые туземцы охотно отдавали им тяжелые слитки золота за стеклянные бусы и медные погремушки.
У мыса Доброй Надежды Кабралу пришлось выдержать еще одну сильную бурю. Только 31 июля 1501 г. флотилия, сократившаяся более чем наполовину, поднялась по Тежу в Лиссабон.
Принято считать, что ему был оказан прием в соответствии с достигнутыми успехами экспедиции. Современные историки молчат о подробностях жизни мореплавателя после возвращения из похода, однако недавние поиски позволили обнаружить его могилу в Сантарене, а удачные находки г-на Ф. Диниша показали, что он, как и Васко да Гама, в награду за свою славную службу королю получил почетную приставку к своей фамилии — «дон».
Незадолго до возвращения Кабрала в Лиссабон король Мануэл послал в Индию небольшую флотилию из четырех кораблей под командой Жуана да Новы. Эта экспедиция благополучно обогнула мыс Доброй Надежды и открыла между Мозамбиком и Килвой незнакомый остров, названный именем флотоводца (остров Жуан-да-Нова). Прибыв в Малинди, португальцы узнали о недавних событиях в Каликуте. Не желая ставить под угрозу репутацию португальского оружия, Жуан да Нова направился прямо к Кочину и затем к Каннануру, где нагрузил свои корабли перцем, имбирем, корицей и другими пряностями. Перед отплытием в Европу Жуан да Нова получил сведения, что со стороны Каликута приближается большой неприятельский флот. Несмотря на численное превосходство вражеских судов, Жуан да Нова решил принять бой с арабами и индийцами. Благодаря маневренным преимуществам португальских кораблей и наличию артиллерии Жуан да Нова одержал полную победу: несколько кораблей были потоплены, часть индийских судов была захвачена, а остальные обратились в бегство. Может быть, ему стоило воспользоваться паникой, охватившей все побережье, и временным истощением ресурсов мавров, для того чтобы нанести решающий удар, овладев Каликутом?
Мы слишком далеки от этих событий, мы знаем слишком мало подробностей и не можем беспристрастно оценить причины, побудившие да Нова немедленно вернуться в Европу.
На обратном пути в Португалию Жуан да Нова открыл в Атлантическом океане небольшой остров, названный им островом Святой Елены.
Согласно легенде, португальский матрос Фернан Лопиш, участник первой экспедиции Васко да Гамы, влюбился в Каликуте в индианку и решил жениться на ней. Для этого ему пришлось перейти в мусульманскую веру. Когда появился да Нова, то Лопиш, уставший то ли от женщин, то ли от магометанства, запросился на родину и вновь принял свою исконную религию. Чтобы искупить свои грехи, он захотел остаться в одиночестве на острове Святой Елены. Жуан да Нова снабдил отшельника припасами, дал ему некоторые орудия, семена овощей и хлебных злаков. Фернан Лопиш, оставленный на необитаемом острове, так усердно работал, что через четыре года в состоянии был снабжать пшеницей и овощами португальские корабли, пристававшие к острову Святой Елены во время длинного перехода из Европы до мыса Доброй Надежды.
Экспедиции Васко да Гамы, Педру Алвариша Кабрала и Жуана да Нова показали, что португальцам нельзя было рассчитывать на бесперебойную торговлю с народами Малабарского берега, пока индийские раджи оставались в своих странах полновластными государями. Необходимо было их подчинить португальской короне. Поэтому португальцы решили построить в разных частях Индии постоянные военные укрепления и опорные пункты, чтобы в конце концов покорить эту богатую страну и держать ее в страхе и повиновении.
Король Мануэл приказал послать в Индию новую экспедицию с большим отрядом хорошо вооруженных солдат. После некоторых колебаний командование четвертой индийской армадой король передал в сильные руки дона Васко да Гамы, адмирала индийских морей.
Экспедиция состояла на этот раз из двадцати судов. Флотилию решено было разделить на три части. Под непосредственное начальство самого Васко да Гамы было отдано десять судов. Висенти Судре, дядя адмирала, получил пять кораблей. Он должен был крейсировать в Индийском океане и всячески препятствовать арабской морской торговле. Третьей группой, тоже из пяти судов, командовал Иштеван да Гама, племянник адмирала. Эти корабли должны были остаться в индийских водах и охранять фактории.
Церемонии, предшествовавшие отплытию из Лиссабона, носили особенно торжественный и важный характер. Король Мануэл вместе со всем своим двором, сопровождаемый огромной толпой, отправился в кафедральный собор испрашивать благословения Неба на эту экспедицию, одновременно и военную и религиозную, и сам архиепископ благословил передаваемый Гаме штандарт. Первой заботой адмирала было оказаться в Софале и Мозамбике, двух городах, на которые он имел основания жаловаться во время своего первого путешествия. Желая основать порты, пригодные для отдыха и снабжения продовольствием, он расположил там фактории и заложил фундаменты крепостей. Он получил также от шейха Килоа значительную дань; после всего этого он вышел к берегам Индостана.
Третьего октября 1502 г. Васко да Гама прибыл в Каннанур. Местный раджа устроил ему торжественную встречу и подарил двух слонов. Нагрузив корабли пряностями и договорившись с раджей о постройке в Каннануре большой фактории, адмирал отправился в Каликут, где он намеревался рассчитаться с саморином за его нелояльность, а также за убийство португальцев, застигнутых врасплох в своей фактории.
Несмотря на то, что саморин предложил на этот раз португальцам богатый выкуп в возмещение понесенных ими убытков и сообщил, что все зачинщики нападения на факторию Кабрала обнаружены и арестованы, Васко да Гама немедленно захватил суда, стоявшие в гавани Каликута, и, подогнав свои корабли ближе к берегу, весь день и всю ночь обстреливал беззащитный город. Затем адмирал приказал повесить на реях тридцать восемь захваченных индийцев; с наступлением ночи у повешенных были отрублены руки, ноги и головы и переправлены на берег с издевательским письмом, в котором адмирал советовал саморину приготовить из всего этого его любимое кушанье «кэрри»[117]. Но и этого Васко да Гаме показалось недостаточно. Он велел выбросить в море туловища мертвецов, чтобы прилив принес их к стенам Каликута. Жители города всю ночь ходили с факелами по берегу, собирая обрубки тел своих близких. До кораблей доносились жалобные крики и погребальные песнопения.
Через два дня Васко да Гама еще раз обстрелял Каликут, потом выбросил на берег новую партию пленных — еще живых, обливающихся кровью людей, с отрубленными руками, носами и ушами — и, удовлетворенный зверской расправой, отправился в Кочин за пряностями. Для блокады каликутского побережья было оставлено семь кораблей под командованием Висенти Судре.
Каликут превратился в груду дымящихся развалин. Под обломками зданий разлагались сотни трупов. Саморин, пылая жаждой мести, бежал со своими приближенными…
Триумпара, правитель города, сообщил адмиралу, что саморин настойчиво уговаривал его, воспользовавшись доверием португальцев, неожиданно освободиться от них, и Васко да Гама, желая отплатить за такую прямоту и лояльность, проявленные его союзником, оставил ему при отплытии с дорогими товарами в Лиссабон несколько кораблей, которые позволили бы в безопасности дожидаться прибытия новой эскадры.
Единственный инцидент, отметивший обратный путь Гамы в Европу, куда он прибыл 20 декабря 1503 г., сводится к разгрому нового малабарского флота.
И еще один раз выдающиеся услуги, оказанные этим великим человеком своей родине, остались непризнанными или, скорее, не были оценены по достоинству. Он, заложивший основы португальской колониальной империи в Индии, должен был дожидаться ходатайств герцога Браганского, чтобы получить титул графа Видигейра, и двадцать один год оставался не у дел. Это слишком обычный пример неблагодарности, которую никогда не грех заклеймить.
Как только флотилия Васко да Гамы покинула индийские воды, саморин Каликута, подстрекаемый арабскими купцами, снова собрался с силами и повел свое войско на Кочин, чтобы отомстить непокорному радже и уничтожить засевших в городе португальцев.
Саморин обещал даровать прощение кочинскому радже при условии выдачи всех «неверных», но раджа, зная вероломство каликутского властителя, предпочел опереться на своих новых союзников и отказался выполнить это требование. Однако раджа жестоко просчитался. В критическую минуту Висенти Судре, убоявшись пятидесятитысячного войска саморина, повел свою флотилию в Аденский залив (у входа в Красное море) в расчете на то, что возвращающиеся из Мекки корабли с богомольцами дадут ему богатую добычу.
После короткой осады Кочин был взят приступом, а раджа с остатками своей разбитой армии и немногими уцелевшими португальцами переправился на один из островков в океане.
Когда он был доведен до крайности, саморин послал к нему эмиссара, обещавшего от имени своего господина забвение и прощение, если раджа согласится выдать португальца. Но Триумпара, который был равнодушен к чувству верности, ответил, «что саморин мог бы воспользоваться плодами своей победы; что он сознает, каким опасностям он подвергается, но никто не сможет вынудить его стать предателем и клятвопреступником». Нельзя было дать более благородный ответ на трусость Судре и оставление союзника без помощи.
А тот прибыл в Баб-эль-Мандебский пролив, где в ужасной буре погиб вместе со своим братом, судно которого было разбито о рифы, а оставшиеся в живых, увидев в этом несчастье Божье наказание, отправились под парусами в обратный путь в Кочин. Задержанные ветром у Лаккадивских островов, они были настигнуты новой португальской эскадрой под командованием Франсишку д'Албукерки. Она покинула Лиссабон почти одновременно с кораблями двоюродного брата Франсишку, самого значительного полководца того времени Афонсу, вышедшего в ранге главнокомандующего флотом из Белена в начале апреля 1503 г.
Прибытие Франсишку д'Албукерки восстановило положение португальцев, столь серьезно осложнившееся вследствие преступной ошибки Судре, и одновременно спасло их единственного и верного союзника Триумпару. При одном виде португальской эскадры осаждавшие разбежались, даже не сделав попытки сопротивляться, и европейцы, поддержанные войсками кочинского раджи, опустошили Малабарский берег. После всех этих событий Триумпара позволил союзникам построить вторую крепость на подвластной ему территории, а также разрешил увеличить число и размеры их торговых факторий. Именно в этот момент прибыл Афонсу д'Албукерки, человек, который заложил основы португальского могущества в Индии. Диаш, Кабрал, Гама подготовили дороги, тогда как Албукерки, будучи великим военачальником с широким кругозором, сумел определить, где находятся главные города, которыми надо овладеть, чтобы установить португальское господство окончательно и бесповоротно. Таким образом, все, что имеет отношение к судьбе этого гения-колониалиста, чрезвычайно интересно, и мы добавим несколько слов о его семье, о воспитании и первых подвигах.
Афонсу д'Албукерки родился в 1453 г., в шести лье от Лиссабона, в Альяндре. Со стороны отца, Гонсалу да Албукерки, владельца Вильяверди, он происходил от короля Динижа, хотя линия эта и вела начало от внебрачной связи; по матери он принадлежал к роду известных путешественников Минезиш. Воспитанный при дворе короля Афонсу V, он получил там достаточно обширное для тех времен образование. В числе прочего он изучал произведения великих античных писателей, что можно увидеть по изысканности и тонкости его стиля, а также математические науки, в которых он знал все, чего достигли к тому времени ученые. Пробыв много лет в Африке, в городе Арзиле, подпавшем под власть Афонсу V, он возвратился в Португалию и был назначен великим конюшим Жуана II, все заботы которого были направлены на то, чтобы распространить за моря имя и могущество Португалии. Очевидно, постоянное общение с королем, обусловленное высоким придворным званием, побудило Албукерки заняться изучением географических наук, и он стал задумываться над тем, как бы присоединить к своей отчизне Индийскую империю. Он принял участие в экспедиции, направленной на помощь неаполитанскому королю, оборонявшемуся от турок, а в 1489 г. ему было поручено снабжать припасами и защищать португальскую крепость Грасьоза.
Ему достаточно было немного времени, чтобы правильно понять и оценить сложившуюся в Индии обстановку. По его мнению, португальцы смогут укрепиться на Востоке и вести успешную торговлю только в том случае, если будут опираться на завоеванные территории.
Афонсу д'Албукерки начал свою деятельность в Индии, располагая незначительными силами. Он принял участие в усмирении непокорных вассалов кочинского раджи и на двух кораблях прошел с боями вдоль Малабарского берега. После этого Албукерки с богатой добычей вернулся в июле 1504 г. в Лиссабон, спеша добиться более значительных средств и согласия короля на проведение в жизнь нового стратегического плана.
Дальнейший шаг к укреплению португальского могущества в Индии был сделан в 1505 г., когда король Мануэл, по совету Васко да Гамы, учредил должность вице-короля Индии с трехгодичным сроком полномочий.
Первым вице-королем был назначен Триштан да Кунья. Незадолго до отплытия его постигла временная слепота, и вместо него должность вице-короля получил испытанный воин дон Франсишку д’Алмейда. В марте 1505 г. он отплыл из Португалии с флотилией из двадцати двух кораблей. Кроме экипажа на кораблях было полторы тысячи солдат.
[117] Кэрри (карри) — блюдо, приправленное одноименным соусом, приготовленным из куркумового корня, чеснока и разных пряностей. (Примеч. ред.)