— В большинстве случаев — обменяются опытом или займутся чем-то полезным, — снисходительно пояснил он. — Борьба за власть в обществе арванов распространена слабо. Разве что у одного из лидеров какая-то грандиозная идея или особая политическая позиция. Хотя и тогда обычно они редко вступают в открытое противостояние. Но, в некоторых случаях, такое всё-таки возможно.
— И? — дождавшись, пока Лик закончит носиться по потолку, напомнила я.
— Если чья-то власть значительно выше — то почти без вариантов. Если равны или один знает особую технику… — мужчина наконец запрыгнул в вагон и сел рядом. — Впрочем, эта техника распространена очень слабо, так что такое маловероятно. Но в этом случае каждый останется при своём.
— А если два лидера начинают приказывать, то кому подчинятся обычные арваны?
— Если приказы не противоречат — обоим, — понимающе усмехнулся Лик. — Если противоречат, то приказ более высокого забивает все остальные.
— Даже если он был отдан давно?
Друг серьёзно посмотрел на меня.
— Даже в этом случае.
Вот как. А ведь… Ри, по законам арванов, не преступник. Но — низший. Судя по поведению, вряд ли этот выбор он сделал добровольно. Я по-новому оценила ситуацию. Получается, что Радий более влиятелен, чем тот, кто когда-то отправил друга заниматься геноцидом. Нет, всё-таки это ужасно: как подумаю, что кто-то получит надо мной настолько безусловную власть — волосы дыбом встают. А Ри приходится с этим жить.
Благодарно кивнула. Пусть Ликрий поведал не всё, но уже много. Вот, кстати, тоже вопрос:
— Почему ты мне это рассказываешь? Это ведь не самая общеизвестная информация?
— Софья… — мужчина ласково взлохматил мне только приведённые в порядок волосы. — Ты так и не поняла?
— Что ты — мой друг? Поняла и уже давно.
— Из-за чего тебя хотели выбраковать? — намекнула химера.
— Из-за слишком большой сопротивляемости и того, что из-за неё не получается… — я замолчала, не договорив. В заключении написали, что нужные изменения совершить не получится. Но его отозвали. Быстро заглянув в тот приказ, который до этого лишь пролистала, резко выдохнула. Нет, это не просто формальность: в нём говорится, что заключение не имеет силы, так как все необходимые модификации уже проведены. Все! Нервно прислушалась к ощущениям: никакой разницы. И этого… контролирующего следящего организма тоже совершенно не чувствую. Но т’тага уже во мне. Может, Ликрий был прав и она действительно не помешает вести нормальную жизнь?
Ещё раз прислушавшись в ощущениям, встряхнула головой:
— При чём тут проведённые модификации? Ты ведь о т’таге говорил? Разве она что-то меняет?
— Наивная, — улыбнулся Лик. — Она меняет всё.
— А я ничего такого не заметила! — упрямо почесала нос я.
— Мы с Ри ещё и раньше пришли к мнению, что тебя можно считать другом, — напомнил Лик. — Не надо так хмыкать. Я сейчас не про романтику. Арваны — прекрасные друзья… для тех, с кем реально дружат, а не делают вид. Мало кто знает, но арваны очень высоко ценят хорошее отношение. И то, что Ри признал тебя дорогим ему человеком — многого стоит.
— А ты?
— А я — военный, — свил волосы в кудри Лик. — Даже те, кто являются моими друзьями, приходят, уходят и гибнут. Так что намного легче воспринимаю такие вещи — в отличие от арванов в целом, и Ри в частности. Но речь не об этом. Мы считали тебя другом, но не могли полностью доверять. Не из-за тебя самой.
В глубине вагона хлопнула дверь, и ранний студент пошаркал в санузел. Подождав, пока он вернётся к себе, я повернулась к собеседнику:
— Т’тага защищает от несанкционированного мыслечтения. И не позволяет раскрыть секретные сведения.
— Именно.
Я задумалась, ещё раз пролистала документы, но так и не нашла ответа.
— Кто оператор? В смысле — технология-то древтарская, но оператор ведь тартарец? — как ни крути, от этого очень многое зависит.
— Нет, — усмехнулся Ликрий. — Все операторы — древтарцы.
— Так… так… так, подожди, — я потрясла щёткой, не в силах поверить в слова друга.
— Не сейчас, — оборвал он. — Народ просыпается. Потом побеседуем.