Энциклопедия парфюмерии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

^{note 6} Osphresiologie, ou Traite jde I'Olraction, par le Dr.H.Cloquet, Kap.V, S.&O

(1) полевого тимьяна

(2) Сон красавицы

(3) Mentha puligium

Глава II. Древний Египет.

Ее корабль престолом лучезарным

Блистал на водах Кидна. Пламенела

Из кованого золота корма.

А пурпурные были паруса

Напоены таким благоуханьем,

Что ветер, млея от любви, к ним льнул.

"Антоний и Клеопатра" (1)

Задолго до других народов египтяне научились, или, вернее, сами создали искусство строить грандиозные храмы для богов, роскошные дворцы для царей и огромные города для жителей страны, украшая свои сооружения всевозможными сокровищами, дарованными природой. В то время, когда евреи и прочие соседние народы довольствовались бесхитростной пастушеской жизнью, древние египтяне наслаждались утонченной роскошью, которая достигла такого высокого уровня, что последующие цивилизации, принявшие эстафету у египтян, не могли не то что превзойти, но даже достичь его.

Хотя египтяне практически не оставили, литературных памятников, немало сведений о них можно почерпнуть у греческих и латинских авторов, из множества упоминаний, содержащихся в Библии, но наиболее полную картину обычаев и образа жизни древних египтян создают прекрасно сохранившиеся в храмовых и погребальных постройках памятники египетской скульптуры и живописи. Грандиозные гранитные пирамиды, сооруженные на месте последнего пристанища египетских царей в тщетной надежде уберечь их вечный покой и скрыть их от праздного внимания непрошеных гостей, не смогли противостоять жадности современных египетских феллахов, которые в поисках спрятанных сокровищ находят дорогу в жилища усопших. Однако этот отвратительный грабеж отчасти имел и положительную сторону.

И не было бы блага в этом мире,

Не будь в нем зла…

В данном случае проникновение грабителей в развалины дворцов и места захоронения мумий проложило туда дорогу столь же неустрашимым, но бескорыстным исследователям и позволило таким ученым, как Соннини, Бельцони, Савари, Шампольон, сэр Гарднер Уилкинсон, Мариетт и другие, проникнуть в тайны Древнего Египта и создать точное и яркое представление о том, как выглядел мир в эпоху более древнюю, нежели памятники исторической письменности. Теперь на основании свидетельств античных историков и после того, как в гробницах были обнаружены полностью сохранившиеся различного рода приспособления для благовоний, мы имеем возможность установить, что они весьма широко использовались в Древнем Египте. Предназначались благовония для храмовых жертвоприношений, бальзамирования мумий и бытового применения.

Благовония играли важнейшую роль в религиозных празднествах, устраиваемых древними египтянами в честь своих многочисленных богов, а также считались наилучшим повседневным приношением. Все примитивные народы с характерным для них наивным представлением о благодарности считали своего рода обязанностью самый спелый плод, самый красивый цветок, самое лучшее вино, самого тучного быка принести в жертву богам, чтобы тем самым снискать их благосклонность. Однако наиболее подходящим жертвенным даром считался ладан и другие благовонные курения. В храмах, посвященных "доброй богине" Изиде, вечному противнику Тифона Озирису, Пашт (египетский вариант богини Дианы) — везде под надзором жрецов постоянно курились ароматические смолы и древесина благовонных деревьев, а в особо торжественные дни богослужение проводил сам царь, в одной руке держа трубку с ароматическими курениями, а в другой — небольшой кувшин с вином или ароматическим маслом, предназначенным для ритуального возлияния на алтарь. Изображение Рамзеса III наглядно демонстрирует этот обычай.

Как правило, небольшие шарики или пастилки из ароматических веществ помещались в специальные трубки-курильницы. В отличие от католического богослужения, такими курильницами не размахивали. Их держали прямо перед собой в правой руке, а левой забрасывали туда шарики ароматического вещества. Такой способ, требующий определенной практики, судя по египетским изображениям, жрецы хорошо осваивали и с легкостью выполняли.

В Гелиополе, городе Солнца, религиозные ритуалы проводились перед большим кругом, который символизировал Солнце, почитавшееся под именем Ра. Благовония возжигались трижды в день: на рассвете для этой цели использовали янтарь, когда Солнце находилось в зените — мирру, а на закате — смесь из шестнадцати ингредиентов, которая называлась куфи. Такого рода поклонение оказывалось также Апису, священному быку. Тот, кто хотел обратиться к богу с вопросом, возжигал перед алтарем благовония, наполнял ароматическим маслом и зажигал светильники, клал денежное приношение у подножия изваяния Аписа. После этого вопрошающий шепотом произносил свой вопрос и покидал храм, тщательно закрыв уши. Первое же слово, услышанное от случайного прохожего за пределами храма, считалось ответом на заданный богу вопрос.

Кроме того, благовония входили в состав жертвенных притираний, являвшихся неотъемлемой частью полного жертвоприношения. Эти притирания в специальных вазах из алебастра или другого ценного материала ставились перед изображением божества. Нередко на вазах гравировалось имя того бога, которому приносилась жертва. Иногда царь или жрец брал из вазы определенное количество притирания и мизинцем умащал им статую божества.

На празднестве в честь богини Изиды, проходившем с большой пышностью, в жертву приносили быка. Тушу наполняли миррой, олибанумом⁽²⁾ и другими ароматическими веществами, а после этого сжигали, поливая большим количеством масла. Благовонные испарения заглушали смрад горящего мяса, которым иначе сделал бы ритуал непереносимым для молящихся.

Два важнейших праздника, посвященных Озирису, отмечались с промежутком в шесть месяцев. Содержание первого из них составляло исчезновение Озириса, второй был праздником обретения бога-покровителя Египта. Во время этого второго праздника жрецы выносили священный ларь, на котором находилась небольшая золотая чаша. В эту чашу лили воду, и все собравшиеся восклицали: "Озирис найден!". Затем в чашу бросали немного свежей глины, смешанной с драгоценными благовониями и пряностями, и из этой массы лепили небольшое изображение, похожее на лунный серп, которое должно было символизировать дух и силу воды и земли.

Но наиболее щедро применялись благовония во время грандиозных религиозных процессий. В одной из таких процессий в эпоху династии Птолемеев в шествии участвовало сто двадцать детей, которые несли в золотых чашах курения, мирру и шафран; за ними следовало множество верблюдов, некоторые из них были навьючены трехсотфунтовым грузом олибанума, а остальные — таким же количеством крокуса, кассии, корицы, ириса и других ценных благовоний. В ритуал коронации любого царя непременно входило помазание. Обряд коронации совершали жрецы, непосвященные на церемонию не допускались. Считалось, что в коронации участвует бог, и это должно было внушать народу благоговение перед фараоном, обладающим такой исключительной привилегией. Фараону, как и богам, подносился ладан, однако это происходило лишь в особых случаях, к примеру, при триумфальном возвращении после удачного военного похода. В парадных носилках, в сопровождении блестящей свиты царь вступал в столицу. Навстречу ему выходила длинная процессия жрецов. Облаченные в парадные одеяния жрецы держали трубки-курильницы с благовониями, пока храмовый писец декламировал записанные на папирусном свитке деяния государя-победителя.

Древние египтяне верили в переселение душ — идею, перешедшую от них позднее к Пифагору и другим греческим философам. По их представлениям, после того как человеческая душа покидает тело, она вселяется в какое-либо животное и в течение трех тысяч лет воплощается в виде всевозможных существ, обитающих на земле, в воде и в воздухе, пока наконец вновь не принимает человеческий образ. Это поверье объясняет чрезвычайную заботу, с которой египтяне бальзамировали своих мертвецов, чтобы душа после долгого путешествия могла найти свою прежнюю оболочку и вернуться в нее. Впрочем, Диодор приписывает этому обычаю другую причину и сообщает, что знатные египтяне сохраняли тела своих предков в специально предназначенных для этой цели роскошных усыпальницах, так как находили утешение в созерцании вереницы усопших много поколений назад и стремились сохранить их облик для того, чтобы каждого без труда можно было узнать.

Несколько раз в году мумии извлекали и с большими почестями совершали над ними поминальные обряды. Эти обряды включали курение благовоний, ритуальные возлияния. Над головой мумии лили ароматические масла, после чего заботливо протирали ее полотном, которое носили на плече специально для этой цели. Для проведения поминальных церемоний было принято приглашать жреца.

Согласно Геродоту, бальзамирование происходило следующим образом. Вначале с помощью изогнутого металлического зонда через ноздри удаляли головной мозг и наполняли голову различными снадобьями. Через сделанный сбоку с помощью острого эфиопского каменного ножа специальный разрез удаляли внутренности и образовавшуюся полость заполняли измельченными миррой, кассией и другими ароматическими веществами, кроме ладана. Тело зашивали и после этого на протяжении семидесяти дней выдерживали в натроне ^{note 7}, затем с ног до головы обматывали тонкими льняными бинтами, пропитанными клейкой смолой, и укладывали в деревянный саркофаг, изготовленный в форме человеческой фигуры, который вертикально ставили у стены. Так происходило бальзамирование первого класса, называемое еще "бальзамированием Озириса", которое из-за высокой стоимости было доступно только богатым семействам. Другой метод состоял в том, что в тело впрыскивалось кедровое масло, а внутренности не удалялись. Для беднейших слоев населения применялся самый примитивный способ, заключавшийся в том, что тело обрабатывали сурьмой и солью, которые полностью обезвоживали плоть. Бальзамирование по первому способу стоило один талант, или приблизительно 250 фунтов стерлингов, второй способ стоил двести двадцать мин (примерно 60 фунтов стерлингов), а третий стоил чрезвычайно дешево. Работы по бальзамированию выполнялись специалистами, а в Фивах существовал целый квартал, населенный ремесленниками, производившими необходимые для бальзамирования приспособления. Наиболее примечательный обычай, связанный с профессией бальзамировщика, состоял в том, что парасхистов (древнеегипетских анатомов), в обязанности которых входило делать разрез и удалять внутренности, непосредственно после выполнения работы осыпали проклятиями, отгоняли в сторону и кидали в них камнями, тем самым демонстрируя отвращение к каждому, кто наносит рану человеческому существу, живому или мертвому.

У некоторых мумий внутренности после промывания пальмовым вином, смешанным с измельченными благовониями, вкладывались на прежнее место. При погребении знатных персон внутренности помещались в специальные урны, посвященные четырем различным богам. Первая урна представляла собой кувшин, увенчанный человеческой головой, была посвящена Ам-Сету, божеству Юга, и предназначалась для захоронения крупных внутренностей; вторая урна, украшенная изображением киноцефала, предназначалась для мелких внутренностей и была посвящена Ха-Пи, гению Севера; в третью урну, украшенную головой шакала в честь Мутфа, гения Востока (такая урна представлена на рисунке), помещались сердце и легкие; в четвертую урну помещали печень и желчный пузырь, на ней изображалась голова сокола, а посвящалась она Нифу, гению Запада. Эти боги считались сыновьями Озириса. Чтобы предохранить внутренности от разложения, все четыре урны заполнялись ароматическими веществами.

Бальзамированию подвергались не только трупы людей. Эта привилегия относилась и к животным, которых древние египтяне считали священными. Когда священный бык, олицетворявший Аписа, достигал, двадцатипятилетнего возраста, жрецы топили его в Ниле, бальзамировали и погребали с большой пышностью. Бальзамировали также кошек и других животных; множество таких мумий хранится в Британском Музее.

В некоторых засушливых областях Египта, где песка было намного больше, нежели ароматических растений, тела умерших мумифицировали, на достаточно продолжительное время выкладывая их на землю под прямыми солнечными лучами и таким образом полностью их высушивая. Соннини в своих путевых заметках описывает подобный метод, практиковавшийся в одной капуцинской общине в окрестностях Палермо; с помощью этого метода тела многих монахов, начиная с самого основания общины, высушивались на солнце и в конце концов образовали своего рода чудовищную коллекцию.