Да, сколько ж можно-то? – подумала я и поймала себя на мысли, что… не знаю даже… как-будто ненавидеть начинаю ее. Впрочем, это тут же схлынуло, слава богу. Она еще поболтала минуты две, а я со злостью раскидывала виртуальные карты. Ну, ни одна раскладка не сходилась, хоть ты тресни! Если, на самом деле, попросить папку, чтобы провентилировал что-нибудь на счет работы? – продолжала я рассуждать без особого энтузиазма. Так, на всякий случай. В конце концов, не думаю, что все это, что произошло утром, сколь-нибудь серьезно. Просто, наверное, и впрямь моя очередь подошла… Надо же народу напоминать, кто в доме хозяин, и что чистеньких у нас не бывает. Ну, о тех, кого упоминал Костя, не говорим… Ну, преподавать-то я точно не пошла бы, даже если бы у меня было законченное образование. А ведь теперь мне и все остальные мои косячные дела вспомнят, раз началось… Надо будет подработать, что можно. И райотделовские поскорее скинуть. Или – наоборот не торопиться по ним? Нет, лучше побыстрее, а то опять начнется: «плевые делишки… расследовать не умеем… люди в райотделах пашут… разленились… никого не держим…» И снова кроссовки мои несчастные вспомнят: «что – спортсменка, что ли?.. только в полшестого с работы бегать!.. так бы дела расследовала!..» И тому подобное.
– Ты пить сегодня будешь? – спросила Надька. – Тебе бы надо, по-моему.
– Да, нет, наверное…
– Великий русский язык – понимай, как знаешь!
Я рассмеялась.
– Ну, может, и буду, но я еще не приняла решение.
– А, ну – смотри… Мы с Настей пойдем, в кафэшке посидим. Может, еще кто пойдет.
– Там же?
– Ну, да. Смотри…
– С Настей?
– Ну, да. А что?
– Да, нет – ничего. У тебя люди в понедельник с утра будут?
– Нет. После обеда только. Мне там осмотры надо будет заканчивать… А ты вызывала кого?
У нас была договоренность: без крайней необходимости на одно и тоже время людей на допросы не вызывать, чтобы не мешать друг другу. А то бывало: у меня допрос с адвокатом, у нее – допрос с адвокатом. Допрашиваем, чуть не ругань, кабинет маленький, в общем – параллельный допрос какой-то. Не путать с перекрестным! Оба допрашиваемых говорят, адвокаты встревают; однажды у меня было, что я начала набирать слова Надькиного свидетеля, вместо своего. А еще было, что у меня – допрос арестованного, и у нее – очная ставка. Это значит, что у меня – жулик, конвой, адвокат, а у нее – двое допрашиваемых и один из них еще с адвокатом! И все в одном кабинете. После того случая мы и договорились.
– Сейчас хочу вызвать.
– Сейчас? Ты на время смотрела, подруга? Собираться уже пора!
– Ну, до кого успею – дозвонюсь…
– Трудоголичка хренова! – беззлобно сказала Надька.
Я стала обзванивать те телефоны, которые были в райотделовском деле. На удивление дозвонилась до потерпевшего и вызвала его на девять утра понедельника. При этом еще минут пять убила, чтобы объяснить ему, что дело теперь в управлении, у другого следователя – у меня, то есть – и что надо его – то есть, потерпевшего – передопросить. В разъяснения о том, для чего это надо – потому что первый допрос в деле никуда не годился – я пускаться не стала. Потом, опять на удивление, дозвонилась до следователя, чье это было дело, и узнала у нее номер опера, который, правда, хоть и сотовый, не отвечал. Остальные вызовы пришлось отложить на понедельник. Вернее, попытки организовать вызовы.
…А вот, что я сделаю, – подумала я, все решив секунды за три. Поеду-ка я к дяде Альберту – вот что! Позвонить! Обшарила себя в поисках сотового – безуспешно. А – в плаще! Подскочила, залезла в шкаф, выудила из кармана телефон, стала искать номер. Нашла.
– Дядя Алик! Это – Таня, здрасьте!.. Как вы?.. Да, спасибо… Нет, пока никого еще… Ну, так у нас правовое же государство… Чтоб кого засадить, столько бумаг исписать надо… Да-да-да… Ага… Дядь Алик, я что звоню… Ну, да! Можно?.. Ой, спасибо!.. Да, к вечеру подгребусь… Ага, до скорого… Ага… Хорошо…
Вот! И пошло оно все! Свалю в горы! На двое суток! И нет меня! Кошка сдохла, хвост облез! Нет меня! И не было никогда…
Мне значительно повеселело… Двое суток… Вечность практически. Все выходные… И что я сразу не додумалась? Еще же собиралась, позавчера думала… И Минкины понедельником отменены – счастье!..
Я выключила компьютер, собрала бумажки со стола и скинула их в ящик, придвинула к себе раскрытое райотдельское дело, поставила на него локти, положила подбородок на скрещенные пальцы и стала ждать, тупо лыбясь.
– Чё лыбишся? – спросила Надька.
– Пятница…
– Дошло до утки!.. К концу дня – поздравляю!
– Ну, лучше поздно, чем… никому.
– Вот это – твой случай, это точно! Придумала что-нибудь?
– Ага…