Выстрелы на пустоши: читать начало книги онлайн

– Извините. Очень уж любопытно… Объясните вот что: вы говорили, что считали священника, преподобного Свифта, своим другом. Как же так?

– Это важно?

– Думаю, да. Я пишу о том, как та стрельба сказалась на городе. В числе прочего меня интересует отношение к виновнику.

– Ну, раз вы просите. Не вижу, какое это имеет отношение к делу, но здесь журналист вы. Да, можно сказать, мы дружили. Я считал Байрона Свифта хорошим человеком. Более того, особенным. Он приезжал сюда раз в две недели, ради службы, но, когда я пожаловался на свои проблемы с кое-кем из местных шалопаев, помог открыть здесь детско-юношеский центр. Мы вели там дела вместе. Байрон подъезжал вечером по четвергам, а потом стал наведываться и по вторникам. Мы устроили свой центр в одном из разборных домиков на территории школы – в том, что когда-то пострадал от вандализма. Починили его, устраивали спортивные мероприятия: футбол и крикет. Бывало, Байрон возил детишек на речку, к плотине, когда там еще была вода. Меня мальчишки и девчонки почти не замечали, в их глазах я всего лишь городской коп, а Байрон стал для них центром вселенной. Этот человек буквально излучал обаяние, ребята были готовы есть у него из рук. Иногда он ругался, курил, отпускал пошлые шуточки. Им нравилось. Они считали Байрона клевым.

– А вы?

На губах полицейского мелькает сардоническая улыбка.

– Пожалуй, и я считал. Затерянный на равнине городишко вроде нашего немногое может предложить детям. Родителям не до них, денег нет, и жарко, как в аду. Вот им и становится скучно, а когда скучно, они начинают бедокурить. Дразнятся, ищут драк. Те, кто постарше, бычат малолеток. А затем появился Байрон и все изменил. Он был… даже не знаю… кем-то вроде Гамельнского крысолова[12]. Ребята следовали за ним повсюду.

– Впечатляет. Но вы знаете, что писали о нем после смерти… говорят, он приставал к кому-то из своих подопечных. Что скажете?

– Простите, это предмет нынешнего полицейского расследования. Я не уполномочен давать комментарии.

– Ясно. Возможно, вас не затруднит ответить… водились ли за ним странности?

Робби задумывается.

– Нет. Никогда ничего такого не видел и не слышал. С другой стороны, я полицейский офицер. Вряд ли он стал бы со мной откровенничать. Скорее, видел во мне идеальное прикрытие.

– Вас это задевает?

– Конечно.

– Вы сказали, что Байрон был вашим другом. Что он вам нравился. Изменилось ли ваше отношение?

– Я его ненавижу. Забудьте о растлении детей, оно тут ни при чем. Свифт убил пятерых неповинных и вынудил меня убить его. Он разрушил семьи и вырвал клок мяса из сердца респектабельного городка. Предложил надежду и снова ее отобрал. Стал кумиром молодежи, а затем показал ей ужасный пример! Название нашего городка – теперь синоним кровавой бойни. Мы словно цирк уродцев для всей Риверайны. Это клеймо останется с нами навсегда. Я даже близко не могу передать, как ненавижу этого мерзавца!

Покинув через полчаса полицейский участок, Мартин знал, что заполучил сенсационнейший материал – ужасный, захватывающий, в самый раз для главных страниц. Он уже представляет себе красный штамп «эксклюзивно»: герой-полицейский разоткровенничался в первый раз, его душераздирающие воспоминания о том, как он смотрел смерти в глаза, как застрелил друга, как держал его за руку, пока тот умирал. «Просто дурдом какой-то». Это вдохнет новую жизнь во всю сагу, воспламенит воображение публики.

Мартин оборачивается на полицейский участок, радуясь азарту, который почувствовал после интервью. Непонятно, почему констебль согласился поговорить и рассказал все это именно ему, и точно так же непонятно, почему беллингтонский начальник Робби дал свое добро. Но хорошо, что так вышло. Теперь он всем покажет, чего стоит! Макс будет гордиться.

Глава 4. Призраки

Мартин решает еще раз взглянуть на церковь, пройтись по следам констебля, однако сперва утолить более насущную потребность в кофе. Половина одиннадцатого, чашечка не повредила бы, но на двери «Оазиса» висит табличка с надписью «Щасвирнус»[13] и рисунком: Винни-Пух и Пятачок. Может, на автозаправке или в боулинг-клубе найдется что-нибудь мало-мальски сносное? Или вернуться в «Черный пес», намешать растворимого с молоком и выпить еще воды? Нет, лучше перетерпеть.

По другой стороне улицы плетется все тот же тип. Температура за тридцать, и это не предел, все идет к повтору вчерашнего пекла, а старый знакомый в том же сером пальто, как видно, пришитом к телу иголкой хирурга.

В банке напротив пивной женщина снимает деньги в автомате, к универмагу из машины направилась пара, чтобы сделать покупки до того, как начнется самая жара. Между тем мужчина в пальто как сквозь землю провалился. Странно. Сел в машину?

На улице пара пустых автомобилей и ни следа старика. Комиссионка открыта, на тротуаре вешалка с одеждой.

Мартин входит и осматривается. За столом старушка решает кроссворд. Кивнула и вновь уткнулась в газету. Магазинчик маленький. Пахнет антимолью и застарелым потом, вокруг вешалки с поношенной одеждой, надоевшие игрушки и кухонная утварь в сколах. Книг, правда, нет, как и мужчины в пальто.

– Спасибо, – бросает Мартин и направляется к двери.

– Девять букв, место между небом и адом, – спрашивает женщина, не поднимая головы.

– Чистилище.

Старушка хмыкает и вписывает слово.

На улице Мартин вновь озадаченно озирается. Куда же подевался старый хрен? Сразу за парикмахерской заброшенное здание: цепь и замок на двери не тронуты. Чуть дальше на тротуаре щит риелтора: объявление, что открыто. Проверить у нее? Только вряд ли старик может себе позволить сделки с недвижимостью. А это что? Между заброшенным магазином и конторой риелтора бежит узкая улочка меньше метра шириной. Бинго! Впрочем, какая разница. Лучше разговорить ту, с кроссвордом: «Как дела? Наверное, сдают на комиссию больше, чем покупают? Уезжают из города, избавляются от барахла?» Или побеседовать с риелторшей: «Банки все чаще отбирают недвижимость? Как думаете, почему люди не в состоянии выплатить ипотеку? Виновата засуха или та кровавая бойня?» Впрочем, времени на выяснение полно. Все-таки констебль Робби Хаус-Джонс уже записан на телефон и тем самым сохранился для вечности, а остальное – не более чем колоритные штришки.

Улочка бежит между двумя зданиями, с каждой стороны по кирпичной стене. Всюду разбросаны газеты и пластиковые мешки, воняет кошачьей мочой. Куда бы поставить ногу? Дальний конец, похоже, перегорожен листом рифленой жести. Слева – зарешеченное окошко, забранное стеклом с морозным узором. Скорее всего, за ним у риелторши туалет. Дальше утопленная в стену деревянная дверь с облупившейся красной краской. Толкнуть?

[12] Гамельнский крысолов – персонаж средневековой немецкой легенды. Согласно ей, музыкант, обманутый магистратом города Гамельна, отказавшимся выплатить вознаграждение за избавление города от крыс, с помощью колдовства увел за собой городских детей, сгинувших затем безвозвратно.

[13] Щасвирнус – отсылка к «Винни-Пуху» (пятнистый Щасвирнус).