Как почувствовать одиночество: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она меня научила спокойно выходить на улицу, не боясь случайных встречных. Это был лучший год в моей жизни. Жаль, что теперь людям положено жить лет двадцать-тридцать. Но, кто может, тот живёт дольше. А настолько изменившимся особям, как мне, больше не протянуть…

А вместе мы смогли бы прожить до самой старости, хоть она и приходит после двадцати лет, но можно, можно же ещё протянуть подольше!

Вот я и живу ещё год без неё. Сверх лимита, без семьи, без потомства. Но она не хотела создавать семью со мной. Она говорила: «какими же уродами могут быть у нас дети!». Я особо не настаивал, но верил, что она переменит своё решение. Жизнь такая короткая!

И потом её будто подменили. Она влюбилась, но не в меня. Я давно хотел увидеть эту полумифическую тварь, что отобрала у меня самую важную часть моей жизни. Видел. Высокий голубоглазый блондин с крыльями. Хоть и летать он не может, но крылья смотрятся очень эффектно.

Что ж, счастья вам, решил я, но не раз возвращался в своих мечтах к плану о мести. Как мои зубы разорвут в клочья его белоснежные крылья. Посмотрел бы я на цвет его крови на фоне разбросанных повсюду перьев. Может быть, так я и должен был сделать?

Но, всё произошло по-другому. Парень-то молодой был совсем. Почувствовал силу, поверил в то, что умеет летать. Вот они и разбились. А голодные люди-звери помогли им умереть быстрее. С переломанными ногами и крыльями. Жалко, что меня не было рядом.

Может быть, я бы им всё простил, и спас бы их.

Но, вот я и добрался до плит, покрытых звёздной пылью. Обернулся, и увидел за собой нелюдей, что так и шли за мной всю дорогу. Думали, я их не вижу. А я-то просто хотел… умыться. Но нельзя же так скучно и просто уйти из жизни. Придётся принимать бой.

МОЛЧАНИЕ

Повесть, март 2011 — 6 января 2012

Где-то разбилось счастье, о ком-то капал дождь, к кому-то пришла осень, за кем-то пришла ночь…

Беспорядочное мелькание обрывков воспоминаний… Искажённые картинки значительных и совсем не важных событий, тихое эхо каких-то слов, разговоров. Милое и дорогое, смешанное с подлым и грязным, валяется на полу пространства, вместившим всю жизнь. И как бы то ни было — остались следы от всего. От всего… Что касаемо предчувствий и послевкусия прошедшего. И глухой мрак будущего заслонил свет в конце тоннеля. То ли тупик, то ли новая бездна.

В комнате стало уже совсем темно. Я близко склонился над тетрадным листом, придирчиво, в очередной раз, перечитывая только что написанные мною строки. Ещё и ещё я тщательно пытаюсь прочитать чужими глазами свою искренность в хитросплетениях простых человеческих слов. Пытаюсь поверить сам себе. Смотрю на себя со стороны и вижу чужого человека… Все мои душевные переживания не идут ни в какое сравнение с тем, что начеркал мой карандаш на бездушном двойном листе. Мелкий, неровный почерк с многочисленными помарками и исправлениями не внушал доверия даже мне самому. Куда пропала моя правда и так ли она должна была быть выражена? Как правильно признаться в том, что не имеет словесной формы? Что только можно прокричать, провыть, простонать, терзая себя в клочья… Тоску, верность, отчаяние и то чувство, которое принято называть любовью. Но… слово это затёрто, запачкано, избито ложью, потеряло смысл. Каждый способен сказать его без зазрения совести к правильности произношения.

Моё умозаключение меня расстроило, и я решил вычеркнуть это слово и все его производные из своего письма. И вот, письмо приобрело иной смысл. Смысловой загадочностью и некоторым вызовом смотрели на меня семнадцать пустующих глазниц лица исповеди. Семнадцать слов были вычеркнуты из огромного мира, ставшим бессмысленным после такой коррекции.

Особенно я перестарался в предложении: «Знаешь, а я люблю такую погоду, когда за окном тихо падают огромные хлопья мягкого снега, а ты сидишь у окна, в тепле с выключенным светом». Меня рассмешила подобная сентиментальность и безжалостно-слепое вычёркивание безобидного в данном случае слова. Пришлось вычеркнуть данное предложение совсем, от чего я окончательно расстроился. Единственная милая и бесполезная информация была уничтожена в моём послании к моей весне…

Я поднял уставшие, просящие света глаза к окну, и увидел этот снег. Он особенно хорошо был виден в свете уличного фонаря. Тяжёлые больные комья валились с неба на грязный асфальт. И в комнате было очень холодно. И всё это я совсем не любил. Совсем…

Достав из кармана зажигалку, я аккуратно поджёг фитиль, почти израсходовавшей себя свечи. Волшебное и столь тоскливое действо за окном затмилось отблеском от источника света, и я перестал видеть то, что творилось за окном. Только мерцающий огонёк, да моё мрачное отражение.

Я смотрел сам себе в глаза и не находил своего взгляда. Так, чёрные круги. И тут стало ещё и страшно. Часто повторяющееся ощущение, что кто-то стоит позади тебя и может схватить в любую минуту за шею и не придушить, нет, а только напугать. Да, испуг в данном случае принесёт меньше пользы, чем смерть…

Я на всякий случай оглянулся. Никого, но ещё есть шанс, что кто-то притаился за закрытой дверью. Ведь совсем скоро опять должны придти.

Теперь при свете свечи я по-новому рассмотрел своё письмо. Грязная бумажка. Пустые и неразборчивые слова, которые появлялись в течение восьми дней после долгих и, зачастую, отвлечённых от главной темы, размышлений. Полнейшая неразбериха в своих мыслях… и совсем мало мгновений отделяло очередное недописанное письмо от надежды быть всё-таки отправленным, до ритуального сожжения в пламени хилой свечки. Но… очередной хоровод воспоминаний заставил ненадолго успокоиться в вымышленном мире, под именем Счастье…

Раннее утро плескалось в море, что было принято звать Чёрным. Но оно совсем не чёрное, оно… оно лучезарное! И даже чайки не так противно визжали, дополняя морской пейзаж, а наоборот, подчёркивали всю реальность момента, когда мы одни на краю света и до конца этого самого света ещё достаточно долго, чтобы узнать всю радость существования. Мы одни, а море оно такое большое, и, кажется, вроде бы предназначено для всех, но сейчас как бы оно всё наше. Мы вдвоём и больше нет никого.

Её улыбка — моё солнце. И мир не такой огромный, холодный и злой, а просторный, прохладный и… и наш. Радость от пойманной на лету той секунды переполнило моё сердце горячей волной сладкой нежности…

И обжигающим пламенем горя.

То, что у меня весь мир погиб — самая невосполнимая потеря… И нет больше ни этого утра, ни моря, и Её больше нет. Всё раздавлено горькой правдой, смысл которой затуманивается в придуманных обстоятельствах погони от счастья в вынужденной борьбе за обычную жизнь. И пусть без моря и солнца.

Невыносимая тоска заставила вновь всматриваться в вечернюю мглу за окном. Сквозь ореол нехитрого источника света и собственное отражение я видел обрывки этой темноты, за которой ничего не должно быть. Но пока я остаюсь, пусть даже здесь и сейчас, ну может, и не совсем сейчас, но где-то.

Пропадая и появляясь, мы меняем пространство вокруг себя. Жаль, что мы не всегда способны определить — украшаем или загаживаем мы собой это пространство…

Всё, всё может пройти мимо, оставив какие-то непонятные следы на теле и на душе.

Короткий приступ боли и сон. Точнее не сон, а какой-то провал в безвременное пространство, где нет ничего. Очнувшись, я быстро затушил свечу. Надо экономить такой важный источник света.

А в других домах по-прежнему кое-где горел свет. Погрузившись не в вечернюю, а уже ночную темноту я увидел в экране окна далёкие глыбы чёрных домов с немногочисленными огоньками света, где живут более счастливые люди. Я никого не знаю здесь и не хочу знать. Потому что здесь меня нет, я такая же чёрная тень, как и эти дома. Дополнение ко всему глупому миру, который меняется внутри меня, оставаясь безучастным и неизменимым снаружи.

Закутавшись в одеяло и прижавшись к чуть тёплой батареи, я попытался снова уснуть. Однако, сны на сегодня, похоже, закончились. Я всё приговаривал про себя: «верните мне моё счастье, верните меня, мне очень тоскливо, я очень устал, так больше нельзя…»

По кругу бесполезные причитания всё так же крутились в моей голове. На шёпот напрашивалась молитва, но чёрная плоть атеизма перекрывала кислород духовному сознанию. Я беспомощно корчился в темноте от одиночества, сходил с ума и ждал утро. То утро нового дня, в котором снова растает моя надежда. Но что-то толкнуло мою реальность, и я вспомнил…