Дарья не была идиоткой. Эта вероятность определенно приходила ей в голову, а если и нет, то ее адвокат ожидал такого. Теперь, когда время истекало, мне нужно было работать очень усердно, чтобы убедить их. Все кусочки мозаики должны были идеально встать на свои места.
У меня было четыре месяца, чтобы найти жену.
Одна из этих случайных шлюх из спортбара едва ли подошла бы на эту роль. Не то чтобы у меня был другой выбор на данный момент. Но было бы не очень мудро довериться случайной незнакомке.
Пара глаз прожигала меня до коры мозга.
Воспоминания были туманны, и мне пришлось пару раз встряхнуть головой, чтобы привести их в порядок. Они горели злостью, и это вернуло мне память. Девушка из продуктового магазина. Она была очень зла на меня и, по какой-то причине, я едва мог вспомнить, почему.
Я смутно помнил, как агрессивно повел себя с ней. Немного… не побоюсь этого слова… высокомерно. Обычно я старался прикусить язык, потому что знал, как люди смотрят на меня. Я знал, какие предположения люди делают, когда видят кого-то с такой суммой денег, как у меня. Я давно понял, что это сложно скрыть. Люди всегда знали. Запах денег преследует тебя всюду, не зависимо от того, как ты одет. И прошлым вечером, я не делал усилий вести себя, словно я свой.
Неудивительно, что она возненавидела меня. Все ненавидят таких, как я, исключение — если им посчастливилось стать одним из нас.
Семейство Чейз было в списке «Форбс» с начала его основания. Мы практически стали понятием больших денег. Наша родословная мало что значила сегодня. И все же, я горд быть частью этой семьи. А почему нет? Мы сохраняли свой статус сотни лет — это однозначно чего-то стоит.
Но не для таких женщин, как она.
Впервые кто-то, кроме моей жены, преобладал в моих мыслях. Это странное чувство, бодрящее, словно ты сделал глубокий вдох свежего воздуха, после долгого заключения. Возможно, это была моя проблема. Я все это время искал кого-то, но мое сердце было не готово. Я мотивировал себя, убеждал, что действительно готов двигаться дальше. Этот контракт Дарьи был настоящим благословением. Он заставил меня встать, выйти наружу и найти кого-то, кто сделал бы меня счастливым.
До настоящего времени, я не понимал, как сильно лгал сам себе. Никто, кроме Дарьи, не занимал мои мысли уже долгое время.
Не знаю, что такого в этой девушке. Она лишь кричала на меня, сжимая свое мороженое в руке так, словно оно стоило миллион долларов. Может, так и было — для нее. Может, у нее был такой же плохой день, как и у меня. Возможно, поэтому она не смирилась с абсурдом того, что я наговорил.
Я усмехнулся себе. Хорошо, мне это нравилось. Мне нравилось, что я не запугал ее. Мне нравилось, что она не отступила. Все указывало на то, что она немного необузданна, решительна, не желала прогибаться под чьим-либо авторитетом, если это не служило ее намерениям.
Все равно, мне было интересно, фантазировала ли она о мужчине, достаточно сильном, чтобы контролировать ее. Это был бы ее выбор, но глубоко в душе она бы чувствовала себя принужденной. Она не была бы больше хозяйкой своих желаний, вызванных нуждой, которую бы она не до конца осознавала и не желала признавать. Той же нуждой, что приводила половину высокопоставленных бизнесменов, которых я знал, в подвалы по всему городу и заставляла их молить об унижении у женщин в кожаных корсетах. Они жаждали потерять свою власть, шаг за шагом. Нуждались в освобождении путем унижения.
Я не был одним из них. Мое освобождение находилось на другой стороне монеты. Я восхищался теми женщинами, понимал, почему они делали то, что делали, но их компания была не для меня. Мне нужно было противоположное.
Мне нужен был кто-то похожий на эту девушку из магазина, стоящую на коленях у моих ног, молящую о наказании.
Схватившись за край барной стойки, я затряс головой. Я не мог думать об этом. Последнее, что мне было нужно — заменить одержимость Дарьей на одержимость случайной женщиной, которую я никогда снова не увижу. В миллионном городе шансы, что мы столкнемся более одного раза, очень малы.
И все же, она, наверное, жила поблизости. Есть мало других причин, чтобы закупаться именно в том магазине. По случайности, он находится прямо напротив моего офиса, и я больше всего ненавижу изменять привычкам. Даже, если это значило иметь возможность закупаться в месте, не воняющим рыбой.
Она новенькая в городе. Должна быть. Я всегда видел тех, кто не принадлежит этому месту — кто приехал сюда ради чего-то экстраординарного, магического, как само Большое Яблоко[11], и оказался ужасно разочарован в первую же минуту, выйдя из такси. Она одна из многих миллионов, кто продержится около шести месяцев прежде, чем собрать вещи и отправиться обратно в Оклахому, или Мичиган, или Техас.
Я возненавидел мысль, что больше не увижу ее.
Черт подери, Чейз. Соберись.
Я должен был остановить это. Чем больше времени я тратил на раздумья о некой незнакомке из продуктового, тем меньше времени у меня оставалось, чтобы найти претендентку в жены.
Но было что-то в этой девушке…
Глава 3
Дженна
Приехав домой, я быстро погуглила, чтобы подтвердить увиденное. Миссис Торн на самом деле была Мэдди, моей соседкой по комнате в колледже — вдохновленной художницей, которая ела много арахиса и кусала губу, когда улыбалась. Я помнила ее очень стеснительной, особенно в кругу мужчин, но, очевидно, она вырвалась из своей скорлупы и привлекла внимание миллиардера.
Без сомнения, она вспомнит меня. Мы все же жили вместе четыре года и всегда ладили, несмотря на то, что никогда не были особо близки. Я всегда старалась стать ее ведомой, и временами успешно, но в большинстве случаев она провоцировала сама себя. Я дружески дразнила ее по поводу ее неловкости с парнями и привычки есть ужасные конфеты, но она говорила, что сигареты, которые я курила для развлечения, испортят мои зубы быстрее, чем любая однодолларовая сладость. Я курила их лишь потому, что они привлекали плохих парней, а еще я была отчаянно глупа тогда.
Я долгое время играла телефоном в руке, решая, что делать. Будет ли она счастлива услышать меня или будет обижена напоминанием о старой жизни, которую она оставила позади?
Наконец, я набрала номер местного филиала «Торн Индастриз». Мне ответили после первого гудка.
Я прочистила горло.
— Могу я оставить сообщение для Мэдди Торн? Просто скажите, что звонила Джен. Джен Хэдли.
[11] «Большое яблоко» (англ. «The Big Apple») — самое известное прозвище Нью-Йорка.