Повернувшись лицом друг к другу, Ромбур и Тессия вытянули вперед руки, и свечи соединились, их пламя слилось в один пурпурно-медный огонь. Принц откинул с лица невесты вуаль и открыл ее оживленное, умное лицо, исполненное сострадания и любви. Ее каштановые волосы сияли ярким светом, а широко посаженные глаза искрились счастьем. Увидев лицо невесты, Ромбур испытал почти физическую боль от любви к ней. Он не мог поверить, что эта женщина осталась с ним после всего, что с ним произошло. Ему показалось, что глаза жжет от подступивших слез, хотя на самом деле теперь Ромбур был лишен возможности плакать.
Вперед выступил Лето, держа перед собой хрустальный поднос с обручальными кольцами. Не отрывая друг от друга влюбленных взглядов, принц и его невеста обменялись кольцами.
– Это был долгий и тяжкий путь, – произнес Ромбур своим новым синтетическим голосом, – как для нас, так и для моего народа.
– Я всегда буду рядом с вами, мой принц.
Зазвучал триумфальный марш финала «Иксианского свадебного концерта», и супружеская пара рука об руку двинулась назад по проходу.
Придвинувшись к Ромбуру, она, улыбаясь, спросила:
– Это ведь было совсем не трудно, правда?
– Мое искусственное тело способно выдержать самые жестокие пытки.
Горловой смех Тессии вызвал оживление в зале, хотя никто не знал, что она прошептала в ответ своему мужу.
Иксианская супружеская чета и гости праздновали и танцевали до позднего вечера. В такой день Ромбур не мог не верить в новые возможности.
Однако от Гурни Халлека и Туфира Гавата по-прежнему не было никаких вестей.
На следующее утро после свадьбы Джессика получила послание в цилиндре, запечатанном красно-золотой императорской печатью Дома Коррино.
Любопытный Лето встал рядом, потирая покрасневшие от бессонной ночи глаза. Джессика не стала считать, сколько бокалов красного каладанского вина выпил герцог на праздничном ужине.
– Не так часто моя наложница получает письма из императорского дворца.
Джессика ногтем сорвала печать и извлекла из цилиндра свернутое послание. Оно было написано на пергаменте, которым пользовались в Доме Коррино, но составлено было шифром Бене Гессерит. Джессика постаралась скрыть удивление, переводя сообщение и передавая его содержание Лето.
– Мой герцог, это формальный вызов. Леди Анирул Коррино приглашает меня в императорский дворец Кайтэйна. Она пишет, что ей нужна новая камеристка и…
У нее перехватило дыхание, когда она прочла следующие строки.
– Моя старая учительница Мохиам назначена новой Вещающей Истину императора Шаддама. Она рекомендовала меня леди Анирул, и та приняла предложение Мохиам.
– Они даже не посчитали нужным спросить моего мнения. – Герцог начал закипать гневом. – Это очень странно и похоже на простой каприз.
– Я обязана подчиняться распоряжениям Общины Сестер, мой герцог. Ты всегда это знал.
Лето поморщился, с удивлением вспомнив, как он спорил с одетой в черную накидку женщиной, которая навязывала ему юную Джессику.
– И все равно мне это не нравится.
– Супруга императора предлагает, чтобы я планировала остаться на Кайтэйне весь срок моей беременности.
На овальном лице Джессики отразились удивление и недоумение.
Лето взял послание и взглянул на него, но не смог прочесть незнакомые символы.
– Ничего не понимаю. Ты вообще когда-нибудь видела эту Анирул? Почему и по какому праву она хочет, чтобы ты родила нашего ребенка на Кайтэйне? Шаддам хочет взять в заложники дитя Атрейдеса?
Джессика перечитала послание, словно хотела прочитать ответ между строк.
– Я и сама ничего не понимаю, мой герцог, и это истинная правда.
Лето был недоволен вызовом, и, кроме того, его раздражала ситуация, которую он не понимал и которой не мог управлять.
– Они что думают, что я могу бросить свои дела, забыть о долге и переехать с тобой на Кайтэйн? Я действительно очень занят.