Цикл "Миры за гранью" . Компиляция. книги 1-4: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С первым у меня не возникло никаких проблем, а вот с двуручным боем вышла промашка. Как я ни старался, ничего не получалось. Не выходило у меня выделить какую-то систему, чтобы начинать с ней работать. Были разрозненные связки, но они никак не походили на стройную последовательность действий, которая, как я чувствовал, должна была существовать.

«Видимо, то, чем меня снабдили, не подразумевало такой техники боя», – сделал я вывод и решил испробовать последнюю идею: начал представлять, как бы я стал действовать, чтобы все мои движения были наиболее оптимальны и экономичны. И в тот момент, когда я начал повторять за отработанными в сознании действиями распланированные шаги очередной связки, меня опять вырубило.

На сей раз очнулся я уже глубокой ночью. На это указывал сумрак, царящий кругом. Всё тело затекло и не хотело шевелиться. Когда же я всё-таки смог соображать и подумал о том, сколько же я здесь простоял, то в сознании всплыла цифра – тридцать семь часов.

«Ничего себе!» – изумился я.

Тут меня снова накрыло, но в этот раз я не выпал из реальности, потому что меня накрыло безумным валом сильнейшей боли. Всё тело горело огнём. Его разрывало и кололо. Было такое ощущение, что каждый мой мускул перекручивают и растягивают, стараясь вычислить тот бесконечный предел нагрузок, который он сможет выдержать. Каждую косточку стараются раздробить и собрать вновь. Каждое сухожилие перетирали в студенистое желе и заставляли опять обретать упругость. Для каждого нерва вычисляют тот предел возбуждения, после которого я терял чувствительность или снова обретал её. И это продолжалось долгие два часа.

Когда всё закончилось, я без сил свалился на то место, где стоял. Но я знал, если мне не удастся добраться до живой воды из того небольшого озерца, то следующие несколько часов мне не пережить. Поэтому, пересилив желание лечь и умереть, я, цепляясь за каждый следующий сантиметр поверхности, пополз вперёд.

Впервые с того момента, как я очнулся в своём маленьком дупле, чувство времени отказало мне, и я не знал, сколько длился этот бесконечный путь в две сотни метров.

В конце концов я добрался-таки до озерка и по наитию, еле стянув с себя одежду, скатился в воду.

Так и уснул, находясь в живительной влаге маленького лесного озера.

Пробуждение было необыкновенно бодрым. Я чувствовал себя превосходно, даже не верилось в то, что произошло…

Когда?

«Я спал стандартные шесть часов», – пришло понимание времени, прошедшего с момента моего падения в озеро.

Понежившись в приятной и, как ни странно, тёплой воде ещё несколько минут, я начал выбираться из неё и протянул руку за своей одеждой.

В этот момент с того места, куда я её положил, вылетел маленький верещащий комочек и начал что-то грозно попискивать в мою сторону. Сначала я ничего не понимал, но, сосредоточившись, уловил: Рыкун сердит, и очень.

«Детёныш глупый. Спал на открытом месте. Потом проснулся. Ушёл пить. И заснул. Спал в хорошей воде. Рыкун охранял. Рыкун смелый и сильный. Рыкун отгонял других зверей. Рыкун не спал. Детёныш глупый! – На несколько мгновений писк остановился, но потом возобновился с новой силой. – Приходила прасва. Прасва опасная. Рыкун не хотел умирать. Но Рыкун не ушёл. Он защищал. Но прасва не убила. Она принесла еду. Рыкун удивлён. Прасва всегда убивать Рыкунов. Но эта сказала, что детёныш её. Сказала, детёныш, когда проснётся, захочет есть. И ушла. Потом Рыкун охранял детёныша и еду».

На этом месте осмысленный писк прекратился окончательно, или я просто перестал понимать его. Но вот то, что Рыкун или эта неизвестная прасва правы насчёт еды, я убедился по сильнейшему чувству голода.

Одевшись, я осмотрелся, ища то, что грызун мог назвать едой, но не видел ничего кроме какой-то непонятной кучи.

«Не может же она быть едой?» – задался вопросом я.

Но, подойдя ближе, с удивлением рассмотрел несколько сложенных кучкой рыбин, засыпанных какой-то трухой. О том, что рыбу едят сырой, я, конечно, знал, но сам никогда не пробовал.

«Зато теперь у меня появился такой шанс», – подумал я, рассматривая лежащих передо мной представителей речной или морской фауны.

То, что они для меня безопасны, я понял, только взглянув на них, но вот где они водятся, мне стало любопытно. Ведь рыба водится только в достаточно больших водных массивах, тем более такая крупная, как эта. Ну, это для меня она казалась крупной. Вероятно, тут есть экземпляры и побольше, типа наших китов или кашалотов. А может, и кто-то ещё крупнее. Главное, значит, здесь где-то есть достаточно большие реки, озёра, моря или океаны.

«Интересно где?» – подумал я.

И пришло понимание, что нужно идти достаточно далеко, куда-то налево.

Последняя моя мысль не могла не радовать. Она значила, что здесь не сплошные леса и можно добраться до этой большой воды. Только возникли вопросы: откуда я мог знать кого-то, кто путешествует так далеко? И что это за прасва такая? И можно ли пообщаться с ней? Ведь из тех, кого я здесь встречал, были только Рыкун да та кошка. Может, это она и есть прасва? Но тогда почему она назвала меня своим детёнышем и откуда узнала, что я захочу есть? Как бы это уточнить и у кого?

Осмотревшись, я заметил только свернувшегося на моей куртке Рыкуна.

«Попытка – не пытка», – решил я и, представив виденную у озера кошку, отправил мысль Рыкуну.

То, как он подпрыгнул, и огласивший окрестности рёв ясно дали понять, что я если и ошибаюсь, то ненамного. Звон в ушах стоял ещё долгих пять минут. Ну и ещё раз двести я услышал: «Глупый детёныш прасвы!»

Пока я разбирался и думал над этим неизвестным рыболовом, мои руки на автомате почистили и нарезали на тонкие ломтики одну из рыбин. Не откладывая надолго эксперимент, так как живот уже сводили спазматические судороги, а рот захлёбывался слюной, я решил попробовать.

«Ну, с богом!» Я зажмурился и съел первый кусочек. Оказалось, не так и противно. Вернее, вполне приемлемо. Ливерная колбаса, которой меня периодически в детстве пыталась кормить моя бабушка, вызывала у меня большее отвращение.

Уже не так напрягаясь и жмурясь, я съел остаток первой рыбины и как-то вполне естественно взял в руки и стал чистить вторую.