Зато было более чем очевидно, что стратегия Каса не работала, да и погода не улучшалась. К счастью, за эту неделю выпало совсем немного снега, но старые сугробы и не думали таять.
Если ничего не изменится, они вполне могут застрять здесь до самой весны. Если температура не начнет подниматься раньше, сугробы никуда не денутся. Им, по сути, даже некому позвонить и попросить о помощи. Раньше Дин бы без промедления набрал номер Бобби. Тот бы назвал их балбесами несколько сотен раз, но каким-то образом нашел бы снегоуборочную машину, которая за несколько часов расчистила бы выход. У Бобби были связи.
Со вздохом сожаления Дин захлопнул последнюю книгу и бросил её обратно, в кучу других томов. Раздался зловещий скрип. Дин успел только судорожно вдохнуть: гора книг (античных и бесценных, как без устали напоминал Сэм) обрушилась на пол с таким грохотом, что, вероятно, затрясся весь бункер.
Громко застонав, Дин упал в кресло и с чувством ударился лбом об стол. Звук был настолько удовлетворяющим, что охотник ударился об стол еще раз. Это было неприятно, но каким-то магическим образом помогало справиться с тоской и бессилием. Дин повторил всё еще несколько раз. Он почти дошел до точки, когда его действия из слегка эксцентричного и забавного способа взаимодействия с реальностью перешли бы в сэлф-харм, но на пороге появился Кас.
— Дин! — выдохнул он, — Всё в порядке? Ты не ранен? Я услышал ужасный… Я думал, что снег проломил крышу. Или что Сэм решил взорвать стену, чтобы выбраться.
Дин попытался успокаивающе кивнуть, но не смог:
— Нет! И нет!
Кас выглядел озадаченно, так что охотнику пришлось пояснить:
— Нет, всё не в порядке, и нет, я не ранен. А шум… Это просто… — Дин беспомощно развел руками, показывая на разбросанные по полу книги.
— Оу, — вздохнул Кас и начал собирать фолианты, — Довольно тяжело ходить между стопками и не задевать их.
Дин нахмурился, покачал головой и отодвинулся от стола:
— Забудь, Кас. Не заморачивайся. Мы закончили.
Ангел остановился на полпути к стеллажу, поднял брови и посмотрел на книгу, потом на Дина и опять на книгу. Видимо, он пытался понять, стоит ли убрать том на место, или проще «не заморачиваться» и просто положить его на пол. Улыбнувшись, Дин забрал у него книгу, решив дилемму банальным устранением проблемы, и положил фолиант на край стола — эту опцию Кас явно не учел. Ангел нахмурился:
— Мы закончили? С чем мы закончили?
— С этим! С исследованиями! С попытками выудить что-то полезное из книг! С приготовлением всё более странных и сложных блюд для самого неблагодарного и трагичного Лося на планете! С виноватыми взглядами как у 16-летних мормонов, когда мы касаемся друг друга! Со всем этим! В общем… — Дин замолчал и взял Каса за руку, но тот попытался вырваться. Всю эту неделю они пристально следили за тем, сколько касаний себе позволяют: слишком велика была вероятность сорваться. Дин не позволил Касу уйти от прикосновения, лишь крепче сжал его ладонь и притянул ангела ближе, а потом повел его в коридор.
В нескольких метрах от комнаты Сэма Дин остановился, не в силах идти дальше, и ткнул пальцем в сторону открытой двери. Даже Кас, который, несмотря на все усилия Дина, так и не научился отличать хорошую музыку от звуков столкновения симфонического оркестра с грузовым поездом, поморщился, словно происходящее в комнате причиняло ему физическую боль. Охотник даже не пытался заговорить — всё равно он бы не смог заглушить орущую музыку.
Музыка играла на запредельной громкости, но это было не самым страшным. Да, этот жанр не входил в список любимых жанров Дина, но охотник всё же уважал «R.E.M», да и «Losing My Religion» уже можно было назвать классикой. Нет, самое страшное — чертовски ужасающе-пугающее — это интерпретация происходящего спрятавшимся в одеялах Сэмом.
Дин всегда знал, что у его младшего брата множество талантов. Сэм был чертовски умен, Дин сам много раз опирался на его знания и опыт. Он никогда не недооценивал брата и знал, что тот может предложить своим близким. Проблемы начинались, когда Сэм решал предложить окружающим что-то, чего у него на самом деле не было. Например, музыкальный слух.
Услышав очередной набор неверно взятых нот, Дин схватил ангела, который уже собирался спастись бегством, за руку. Покачав головой, он снова ткнул пальцем в сторону комнаты Сэма. Кас открыл рот, чтобы попросить Дина, ради всего святого, уйти как можно дальше, но в этот момент Сэмми добрался до припева. Терпение Дина закончилось примерно через двадцать секунд.
— ВСЕ-Е-Е-Е-Е-М БЫВА-А-АЕТ БО-О-О-О-ОЛЬНО-О-О-О-О! ВСЕ-Е-Е-Е-Е ПЛА-А-А-ЧУТ! И ВСЕМ БЫ-Ы-Ы-ЫВА-А-ЕТ БО-О-ОЛЬНО!
Сэм еще не был близок к завершению, но Дин и Кас развернулись и бросились в библиотеку.
Наконец оказавшись в тишине, оба облегченно вздохнули. Еще несколько секунд потребовалось, чтобы выровнять дыхание, словно они не слушали попытки Сэма найти креативный выход своей экзистенциальной тоске, а пробежали марафон. В конце концов, Дин всё же взял в себя в руки:
— Сэму, — угрюмо сказал он, — не становится лучше. Весь этот метод — заботиться о нем, давать ему всё, чего он пожелает, не сметь даже находиться рядом друг с другом — не работает, Кас. И. Мы. Закончили.
Кас открыл рот, чтобы возразить, но лишь покачал головой:
— Просто отлично. Не могу с тобой не согласиться. И если уж он совершает столь дерзкое преступление против всего живого, — это было одно из самых точных и метких определений, которые только слышал Дин, — тогда да, нам действительно нужна новая стратегия.
Винчестер продолжил:
— У меня есть идея. В общем, я почитал об этой Элизабет Кюблер-Росс и её теории. Депрессия — это четвертая стадия. После того, как Сэм… начал так на нас реагировать, он проходил одну стадию за другой каждый раз, когда сталкивался с нами. Но всего фаз не четыре, а пять.
Кас поднял брови, постепенно начиная понимать, к чему клонит Дин. Винчестер ожидал, что ангел немедленно наложит на эту идею вето, но тот внезапно кивнул и улыбнулся:
— Пятая стадия — принятие. Кажется, Дин, твоя идея может принести пользу…
— Окей, в общем, вот о чем я думал…