— И она не смогла зарядиться? — мягко спросил Дин.
Кас молча покачал головой, а потом сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки и унять слёзы:
— Она смогла отправить на Землю последнее сообщение, прежде чем… Прежде чем умерла. Она сказала… «Темнеет, и у меня садятся батарейки». Было темно, Дин, и она знала, что умирает, и была совсем одна!
— Ох, Кас, детка… — паззл наконец сложился, и Дин почувствовал, что его и самого начинают одолевать эмоции, — Ты не знал. Ты не знал и ничего не мог сделать.
— Да, — очень тихо сказал Кас, — Но ей ведь было так одиноко… Я должен был чаще её навещать. Лучше стараться. Я знал, что она одинока, и просто… Просто бросил её.
— Ты же говорил, что заглядывал еще кое к кому, когда навещал Любопытство. Речь шла о Возможности, да?
— Да, — признался Кас, вытирая лицо рубашкой Дина. Тот не обратил на это никакого внимания.
— И она почти всегда не хотела разговаривать, да?
— Да, но…
— А когда всё же хотела, то ты оставался с ней, пока она не уставала от твоей компании, да?
— Ну… Да, но…
— А кто-то еще из ангелов за ней приглядывал?
— Нет. По крайней мере, я ни о чем таком не знаю.
— Только ты. Из всего небесного воинства.
— Из того, что от него осталось.
Кажется, напоминать Касу о том, сколько его братьев и сестер погибли десять лет назад, было плохой идеей. Дин никогда не умел вести задушевные разговоры. Черт.
— Ты единственный, кто тратил время и силы на то, чтобы приглядывать за марсоходами, исследующими богом забытую планету.
— Я… Ну да.
— Тогда мне кажется, что Возможность… Что Оппи знала, что не одинока. Она видела, что ты беспокоишься и пытаешься заботиться о ней, даже если это нелегко. Ты дал ей куда больше, чем всё остальное человечество вместе взятое. Ты подарил ей свою дружбу. Я знаю, что тебе больно, что ты не был рядом с ней, когда её жизнь подходила к концу… Но она точно знала, что тебе не всё равно, и это наверняка успокаивало её.
Кас крепче прижался к Дину и всхлипнул. Слёзы успокаивали и очищали.
— Она… Она столько сделала для Земли, Дин. Мы столько от неё узнали, и она так старалась… Она боролась так долго, как могла.
— Она жила и погибла, делая то, что любила. Мне кажется, мы все этого заслуживаем, разве нет?
— Ну… Наверное, да.
— И… Ну-ка, давай посмотрим…
Дин, конечно, не особо разбирался в том, как работает интернет, но кое-чему от Сэма всё-таки научился. Естественно, в списке самых популярных хэштегов твиттера был тэг #СпасибоОппи.
Дин уселся поудобнее, чтобы Касу тоже был виден экран, и начал листать твитты. Сотни и тысячи людей со всей страны — даже со всего мира! — выражали свою благодарность и делились мыслями. Люди постили стихи и даже репостили песню «Candle in the Wind», выложенную в аккаунте Любопытства (даже у марсоходов были странички в твиттере, а у Дина — нет). Реакция людей поражала: даже медийных личностей не провожали так, как маленькую машинку, которая смогла.
— Её не забудут, Кас. Она одинока только в физическом смысле: сегодня вся планета будет думать о ней. Люди прочитают о её работе и узнают, что она сделала. Завтра на уроках физики учителя расскажут детям о Возможности и её миссии. О том, как она сделала невозможное. Ты сказал, что она любила свою работу… Теперь о ней говорит весь мир, детка. Это достойная дань уважения.
— Кажется, ты прав, — тихо сказал Кас, с удивлением листая твитты, — Наверное… Она будет вечно жить в том, чему она нас научила, да?
— Да, — согласился Дин, — Об этом не говорят, но… Но мы-то знаем, что когда Оппи было тяжело, её навещал друг. Так что спасибо, Оппи… И спасибо тебе, Кас, от её и моего имени. За то, что помогал её.
Повисла тишина. Кас медленно вдохнул.