***
Следующие двадцать четыре часа показались Дину самыми долгими из всех, когда-либо проведенных в стенах бункера.
И самыми одинокими.
Cэм с готовностью принял извинения Дина, сказал, что ему «не о чем волноваться», и очень тактично уточнил, как Дин себя чувствует. Он явно был счастлив оторваться от исследований и провести время с братом, просто разговаривая ни о чем или смотря фильмы. На самом деле, Сэм, словно что-то чувствуя, старался не оставлять Дина одного и всегда появлялся поблизости в те моменты, когда внутренний голос говорил охотнику, что Кас еще не вернулся потому, что вообще не собирается возвращаться, что ангел будет прятаться, пока не растает снег, а потом просто уйдет.
Сэм вел себя прекрасно… Но постоянно сканировал Дина взглядом, пытаясь понять, что происходит.
Он не спрашивал, где Кас или что произошло между ним и Дином. Он не вынуждал Дина заговорить об этом и не давил на него, и Дин был благодарен. Словно на время вернулся старый — настоящий — Сэм.
Если бы над головой Дина не клубились грозовые тучи, а на плечах не лежала бы многотонная гранитная глыба, день бы вполне удался.
Но Дин уже был на пределе.
Несмотря на то, что Сэм постоянно находился рядом, Дин чувствовал себя ужасно, душераздирающе одиноко. Проблема была в том, что охотнику не нужна была компания. Он не хотел, чтобы кто-то говорил с ним, подбадривающе похлопывал по плечу или смеялся над его дурацкими шутками. Он хотел слышать именно тот низкий голос, чувствовать на плече именно ту твердую теплую ладонь и ловить именно тот озадаченный взгляд, который Кас бросал на охотника в те секунды, когда не понимал шутку.
Но это было невозможно.
***
Беспокойство Дина росло в геометрической прогрессии, и в середине дня, спустя 36 часов после того, как Кас ушел, Дин сорвался.
Дин с Сэмом сидели в библиотеке, неспешно пили виски и в 8000 раз смотрели «Крепкий орешек», когда слова без разрешения сорвались с губ Винчестера:
— Что, если он не вернется?
Сэм, казалось, вовсе не удивился:
— Он вернется, Дин.
— Откуда ты знаешь? Ты не слышал… Ты не видел.
— Так расскажи мне, — это была не команда, а предложение друга, брата и возможно даже нет-Дин-всё-же-не-думал-об-этом психолога. Возможно, Дину помогло именно то, что Сэм явно ждал этого, но был терпелив и не давил на брата.
Возможно, свою роль сыграло отчаяние.
Так или иначе, Дин рассказал Сэму всё, начиная с того момента, как он проснулся с дикой головной болью, и кончая той секундой, когда за Касом захлопнулась дверь.
Пару раз его голос сорвался, но Сэм, да благословят его боги, притворился, что ничего не заметил.
После того, как Дин закончил, Сэм долго молчал, не поднимая взгляда от стакана с виски. Наконец, когда Дин уже решил, что брат попросту заснул, тот заговорил:
— Ты уже знаешь, что двигало Касом: он был в ужасе. Ты его чертовски напугал, Дин. Когда он не смог исцелить тебя… ну, это было по меньшей мере неприятно. Он — ангел. Ему около миллиарда лет, и вряд ли он много раз чего-то боялся. И он уж точно никогда раньше не боялся кого-то потерять. Страх для него — нечто новое, и он не очень хорошо справляется.
Дин покачал головой и сжал кулаки. Он повторял этот ритуал столько раз, что пальцы уже болели от любого движения, а ладони были испещрены красноватыми полумесяцами.
— Но… Я в порядке. В полном. Я здесь, и я знаю, что он в ярости, но я не могу ничего исправить, если он даже не позволит мне… если я не смогу… — Дин сбился, прокашлялся и попытался сморгнуть подступающие слезы.
— Мне кажется, его напугало не только то, что он мог потерять тебя, — задумчиво сказал Сэм, и Дин удивленно посмотрел на брата, — Судя по тому, что ты мне рассказал, он испугался самого себя. Думаю… Ему было очень тяжело контролировать себя, и когда ты прикоснулся к нему, он практически сорвался. Я знаю, ты думаешь, что он наказывает тебя, но ты не прав. Не совсем. Он скорее наказывает себя за то, что почти потерял контроль. Он… Слушай, то, что он сделал — это в корне неправильно.
— То, что он ушел? Да, я…
— Нет. Не это. Когда вы разговаривали… Он заставил тебя замолчать, да?
— Ну… Да, он злился…
— Именно. Он был в ярости. Вы были не в середине сессии, но он всё равно сказал тебе заткнуться, позволил тебе лишь кивать и качать головой. Это не… Так не должно быть, Дин.