Дракон сдавленно выругался — с котами, контролирующими горные перевалы, у них были сложные отношения. Собственно, до того, как Ар самолично приперся к Главе клана Барсов, рискуя головой, у них никаких торговых отношений не было, а вот потом… Поступок Ара понравился предводительнице барсов, только это они и уважали — смелость. Его там чуть не прикончили, постарались запугать и унизить, потом — спровоцировать. Когда ничто не сработало, они с котами подписали договор. Однако, гордость и норов этих созданий никуда не делись, и, если они посчитают, что ими пренебрегли…
— Хорошо, — сказал дракон устало, глядя на уходящий вдаль Жлезный Путь, — Возвращаемся.
Гор, обернувшийся человеком, задумчиво сказал:
— След теряется, но я могу остаться и попробовать его поймать. Не факт, что смогу, но если помучиться, то выслежу — не зря столько лет был следопытом. Как только найду, позову Иса по связи — и все дела!
— Исключено, — тонкие крылья носа ледяного раздулись, — Ты не останешься здесь один, без поддержки.
Волк оскалился:
— Издеваешься? Я тебе не барышня, и в дорогах побольше твоего провёл. Не смей унижать меня недоверием, я не твоя комнатная собачка!
Ар приподнял бровь, увидев, как напрягся Ис. Еще неделю назад казначей только посмеялся бы с фанатичного страха Ледяного за свою пару: высшего оборотня, опытного воина, превращающегося в громадную по меркам волков зверюгу, никак нельзя было назвать беспомощным существом. Да и в человеческом обличьи ледяной дракон казался куда более хрупким, чем оборотень, и кому несведущему эта забота могла показаться почти курьёзной.
Но то раньше, теперь Ар помнил, как размолотил в щепы злосчастную вагонетку, из-за которой поранилась его лиса. И Гор, конечно, сильный оборотень, но что он смог бы против дракона, даже самого обычного древесного? А ведь врагов у Иса никак не меньше, чем у самого Ара…
— Нет, Гор, — вложив в голос всю свою уверенность, сказал казначей, — Я примерно понимаю, что делать дальше. Твоя часть работы выполнена. Я понимаю разгоревшийся в тебе охотничий азарт, но Железный Тракт — это мое игровое поле. Я примерно знаю, куда она направилась, потому — возвращаемся!
На лице оборотня промелькнула досада: Шу оказалась замечательной добычей, вёрткой, изворотливой, умной, хитрой, как все лисы Пепельного дома. Ему хотелось довести до конца эту охоту, прикусить добычу за горло, заставить признать поражение — эта жажда клекотала под кожей. Занятый попытками подавить разочарование звериной половины, он не заметил благодарный взгляд, брошенный ледяным драконом на своего серого собрата. Ар в ответ только слегка пожал плечами — теперь он понимал.
***
— Так, — сказала деловито зеленоволосая под аккомпонимент поскуливания, раздающегося со стороны купцов, — Меня зовут Мика, считай, познакомились. У тебя какой шмот есть или этих мудаков потрясти? Мне с тобой в человечьем обличьи перетереть надо бы.
Шу кивнула и быстро взобралась на улитку. Оттуда она спрыгнула уже в человеческой форме, одетая в один из своих повсякдневных нарядов слуги.
Мика присвистнула:
— Ты что, от жениха сбежала, что ли?
Шу выгнула бровь:
— С чего такие выводы?
Мика поморщилась:
— Ты если только пуговки из гномьего чёрного золота, которые на кафтане, продать решишь — легко оплатишь себе место в караване, да не на улитке, а в самоходной машине на пуховой перине. И с чего бы такой девке прятаться в благовониях? Только если свинтила из-под венца, ну, или внутрисемейные разборки.
Шу вытаращила глаза, присмотрелась к собственным пуговицам и едва не простонала — драконы. Они просто не могут не наряжать свои куклы в блестяшки, даже если речь о приближенных слугах.
Бровь Мики, наблюдавшей за реакцией собеседницы, поползла вверх, делая её обезображенное шрамами лицо ещё более гротескным.
— То есть, ты даже не знала?
Шу вздохнула:
— Нет, это был мой повседневный наряд.
— Ага. Ясно. Так что — нежеланный жених или семейные разборки?
— Нечто среднее, — пожала плечами лиса, — Я не такая знатная, как ты думаешь. Просто работала у дракона, а потом — даже не сбежала, просто ушла, не прощаясь. Так-то он не был против.
— Да ладно, не знатная она, — хмыкнула Мика, — Расскажи мне ещё тут, что детство в какой-нибудь мохнатозатертой жопе мира провела и говору такому ровному да гладкому там же выучилась. А я послушаю. Могу даже притвориться, что верю — ты мне жизнь спасла, мне без вариантов.
Лиса пожала плечами:
— Нет, детство я провела в клане, а вот юность — среди шустрых птенчиков. Так что не переживай — или заранее не радуйся — я не потенциальная дойная корова, первый раз вышедшая из дому.