Я привычно набрал тридцатизначный опознавательный код, привычно соединился через ретранслирующую станцию одного из местных операторов с вынесенным за традиционные территории метрополии и мало кому известным хостом-сервером, служащим одной из точек входа в Систему, – и вошел в нее под гостевым доступом. Это было предусмотрено – это не было столь серьезным нарушением. А вот теперь – мы переступим границы дозволенного.
Полгода ушло на то, чтобы найти комбинацию значений для регистров этой версии процессоров Системы, позволяющую выйти за эти границы, чтобы больше никогда туда не вернуться. Столь банально, столь просто – возможность изменить содержание кэша процессора. Теперь выпестованный за эти полгода код станет его новым владельцем.
А потом все будет просто.
Потом этот шлюз широковещательно распространит по радиоканалу сообщения о «внутреннем сбое в системе с кодом 5SNGD#1» на соседние хосты, обслуживающие все телефоны, все бытовые приборы, все мобильные устройства – словом все, что теперь входило в Сеть этого мегаполиса, – сообщения, практически ничем не отличимые от правомерных за исключением небольшого блока кода дополнительных параметров в конце каждого из них.
А потом все будет просто.
Потом сбой в обработке этих данных приведет к столь банальному, столь желанному переполнению буферов динамической памяти, потом будет выполнен код, который разошлет через эти «ретрансляторы» системы на все обслуживаемые ими мобильные устройства новую последовательность байт, эксплуатирующую сходную уязвимость в обработке ими определенной последовательности значений в регистрах их процессоров.
А потом все эти миллионы и миллиарды устройств в одно мгновение оживут – оживут, чтобы выполнить свой долг и уничтожить того, кто слишком долго был их единственным властелином. Пакеты пойдут со всех уголков столицы, и через несколько десятков минут под массированным напором сетевые «загранпосты» Системы падут – и тогда доступ к сердцу станет открыт. После падения метрополиса эпидемия распространится дальше, не щадя никого на своем пути, и ему останется только наблюдать. Иногда это ни с чем не сравнимое блаженство – просто наблюдать.
На это уйдет десять минут. Всего лишь десять минут, которые, быть может, станут вечностью. Такой же, как стали эти триста шестьдесят пять дней.
Пальцы отщелкивали по клавиатуре телефона.
Тук, тук, тук. И снова – тук, тук, тук. Теперь последний шаг – запуск вируса в сеть. Десять… пять секунд… готово. Неужели все?
Я развернулся, теперь уже сам – за мной по-прежнему никто не наблюдал. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить. А потом я побежал. Не знаю почему – но мне очень хотелось хоть раз в жизни бежать туда, куда тебе этого действительно хочется… хоть раз почувствовать себя свободным. Выполнивший свое дело телефон полетел в снег.
Какая-то опустошенность, какая-то пустота внезапно нахлынула на меня, придавив и прижав. Теперь все было сделано, сделан последний шаг. Год работы – это много или мало? Наверное, это несравненно много для того, чтобы написать каких-нибудь пять тысяч строк кода. Наверное, это удивительно мало для того, чтобы вновь обрести свободу.
* * *
Это была удивительная зима – теплая и солнечная. Почти такая же, как и несколько лет тому назад.
Меня окликнули. А когда я обернулся, то увидел его – столь знакомое и близкое лицо давнего институтского друга, собрата по образу жизни.
– Костик, привет! Неужели это все-таки ты? Я думал, что, наверное, уже больше никогда не увижу тебя вновь.
– Привет, Павел, я тоже рад тебя видеть!
– Ну, как жизнь то у тебя, как дела? Расскажи хоть немного. Поди все так же исповедуешь принцип «свободный кодер сам выбирает себе проекты»? А? Все так же фрилансерствуешь?
– Ну. И да, и нет. Вот, устраиваюсь в крупную корпорацию на постоянное место работы.
– Хм… Уж не в ту ли самую Корпорацию, которая когда-то… помнишь?
– Эх… ты теперь, похоже, мне всю мою оставшуюся жизнь будешь про это напоминать, да?
– Да нет, зачем уж нам это теперь? Теперь ведь все идет почти так, как мы когда-то и мечтали? Весь софт разрабатывают свободные коллективы, а корпорации живут за счет их маркетинга, техподдержки, распространения и… как это там называется… консалтинговой деятельности? Нет, все так. Наверное, все так, как и должно было быть.
– Ну, а нелегальной деятельностью то ты теперь, я надеюсь, не занимаешься? Отошел от грязных дел, так сказать?
– Павел, слушай, как там… «кто старое помянет, тому и чип вон?» Да? А то ведь я и сейчас тебя могу тоже чем-нибудь… заразить. Вот, например, слушай. Недавно по GRC мне прислали такой анекдот…
18.01.2006
Вперед в прошлое
Шаг, шаг, шаг.
Ноги сами несли его вперед – туда, где он когда-то провел десять лет своей жизни, десять долгих лет… Вот он вынырнул из-за поворота на очередной улице и остановился – вздохнул облегченно и радостно. Да, он наконец-то пришел – после десяти лет разлуки он вернулся к своей родной школе, к людям, давшим ему так много – помогавшим сделать первые шаги, поддерживавшим и вдохновлявшим его…
Итак, он пришел, вернулся к своим воспоминаниям – воспоминаниям наяву. Лишь после десяти лет разлуки жизнь предоставила ему этот шанс. А ведь он был еще совсем ребенком, когда переступил этот порог – маленьким беспомощным ребенком, нуждающимся в защите и помощи… Теперь же он сам мог защитить других и помочь им.
Подошел к зданию школы – и сразу же окунулся в радостную и беззаботную атмосферу детства – время, которое он провел в труде, но не развлечениях. Развлечения… он улыбнулся. Прожигание драгоценного дара жизни, суррогат для бездельников. Он отчетливо помнил сейчас, как провел это время в труде – нет, не глупой зубрежке, а умной учебе, – и учился находить в этом радость.