– А я – Баба Яга, – сообщила как бы между прочим.
– Чего?
– Ну сказки-то помнишь? Там, знаешь, мол, покатаюся, поваляюся, ивашкиного мяса поевши…
– Ясно, – Вася насупился, оскорбленный в лучших чувствах. – Имей в виду, жители тонкого мира не любят, когда над ними прикалываются. Ты можешь в них не верить…
– Да что за глупости! Я как раз очень даже верю, – отмахнулась я. – Я даже не верю, а знаю. Это ты в меня не хочешь верить…
Взглянув на своего собеседника, я решила резко сменить тему. Пожалуй, все-таки проще будет показать, чем долго рассказывать.
– Замерз все-таки?
Вася повел плечами.
– Немножко, – буркнул, почти не разжимая губ. Я внутренне усмехнулась. И тут же накинула ему на плечи теплый плед, а следом протянула чашку с горячим чаем, исходящим ароматным паром.
– Как ты это сделала? – Вася выпучил глаза. – Ты что, фокусница? У тебя термос с собой, да? – он обвел меня взглядом, ища, куда я могла запрятать свой гипотетический термос.
– Тьфу ты! Не фокусница. Обыкновенная Баба Яга. Вот, смотри.
Решив, что такая демонстрация будет более убедительной, я снова скосила глаза и очутилась на месте парня, а он, в свою очередь, оказался на моем.
Вася вскочил с плиты, выпучив глаза и приоткрыв рот. Чашка выпала из его рук, расплескивая горячий чай на брюки, однако парень этого, похоже, даже не заметил.
– Ну или вот, – не обращая внимание на его состояние, я повела рукой вокруг. Ближайшее надгробие – то самое, на котором только что сидел Василий – превратилось в диванную подушку. Оранжевую в цветочек, с плюшевой обивкой. Ой, черт, да это ж не моя подушка, меньше надо было торопиться… кому-то сейчас было очень… неожиданно. Надеюсь, на том диване все-таки никто не лежал. Я быстренько вернула могильную плиту на место. В конце концов, я вовсе не собиралась заниматься вандализмом, просто надо было убедить этого недоверчивого.
– Тыыыы… – как-то пискнул Вася, отшатываясь от меня. Губы его заметно дрожали.
– Ну я же сказала – обыкновенная Баба Яга.
– Ииииив-вашкиного мяяяяса?.. – совсем уж тоненько выдавил из себя парень, глядя на меня побелевшими от ужаса глазами и пятясь.
– Ой, ну ты же понимаешь, что это все происки переписчиков. На самом деле я человечиной никогда не питалась. И никто в моем роду не питался.
Вася перебирал трясущимися руками свои побрякушки, затем сжал их все в кулаке и выставил перед собой, насколько позволяла длина цепочек и веревочек.
– П-повелеваю тебе силой своего ордена… – запинаясь, заунывно начал он. – Абланатанабла, бланатаналб, ланатанал… ээээкзорцизо теееее, иммундисиме спиритус, омнис…
Я пожала плечами. Парень замолчал, зажмурился, выпустил из руки цацки и размашисто перекрестился.
– Сссгинь, нечистая! – незамысловато выкрикнул он наконец.
– Чего это я нечистая? – оскорбилась я. – Я сегодня душ с утра принимала, между прочим.
Похоже, информация о том, что нечисть принимает душ, стала для несчастного последней каплей.
– Ииииииии! – вовсе уже невразумительно замычал Вася, а затем резко развернулся и кинулся прочь со всех ног. Кажется, пару раз он спотыкался о могильные плиты и падал, но это не могло его остановить.
«Эх, – вздохнула я про себя, – а ведь так все хорошо начиналось…».
– Да что ты все время пригибаешься! – не выдержала наконец Арису. – От кого ты прячешься?
– Брюнет. Прямо за твоей спиной, – сообщила я. – Да не оглядывайтесь вы!
Вопреки моим увещеваниям, разумеется, обе мои подруги синхронно обернулись и уставились на черноволосого молодого мужчину за соседним столиком. К счастью, тот был слишком занят напряженным, судя по всему, разговором со своим соседом по столу – квадратных очертаний лысеющим дядькой, недовольно жевавшим губами и усердно прикладывавшимся к стакану с коньяком.
– Симпатичный, – резюмировала Жюли, снова поворачиваясь ко мне. – Ты его знаешь?