Фезий тотчас метнулся к нему. Он пробрался по узкой полоске палубы, оставленной вокруг кормового возвышения и, держась за резной завиток, всмотрелся назад, за корму. Позади над рекой мерцал огонек. По мере привыкания глаз под огоньком медленно обрисовался силуэт корабля, длинный и стремительный, словно смертоносная заноза, которой предстояло вонзиться под кожу Фезия и покончить с ним.
Глава 4
Фезию настоятельно требовались ответы на множество вопросов, однако, в этот момент, находясь в качающейся лодке, он знал, что должен сейчас думать только о способах избежать подкрадывающейся к ним угрозы. Ладья преследователей приближалась, пеня веслами воду. Фигура на ее носу ухмылялась — она сжимала в зубах берцовую кость.
Оффа пронзительно крикнул:
— Они легко нас нагонят!
Лаи страстно воскликнула:
— Они слишком быстро пустились в погоню! Теперь мы не успеем укрыться на берегу!
Фезий еще раз оглянулся на преследующую тень — длинную, невысоко поднимавшуюся над рекой, повернутую теперь носом к ним, так что корпус очертился во все длине. Единственный фонарь горел на корме, заливая воду вниз белым светом. Корма барки беглецов была обустроена для долгих любовных развлечений летними вечерами — древесина там была тонкой, формы изящными и непрочными. Фезий вскочил на комингс и стоял, глядя вперед и ловко балансируя на коротких ножках. Нос лодки легко разрезал волны. Оффа по малейшему знаку схватил свое весло со стороны штирборта. Он посмотрел на Фезия.
— Хо! Нажмем, Фезий! Мы должны вытянуть!
Фезий покачал головой.
— Бесполезно, мой друг-гигант. У них по меньшей мере дюжина гребцов. Мы должны подумать.
Пришелец, Шим Гахнетт, что-то сказал Лаи, которая движением головы откинула со лба свирепые рыжие волосы — ведьма, ну во всем ведьма! — и прокричала Фезию:
— Шим говорит, что он их потопит, если они попытаются сойтись бортами.
— У них есть лучники, — коротко отозвался Фезий.
Лаи быстро переговаривалась о чем-то с Гахнеттом. Принцесса Нофрет опустилась на свою горку шелковых подушек на кормовом возвышении у ног Фезия.
А грозный силуэт корабля-преследователя продолжал сокращать расстояние между ними.
Думай! — отчаянно приказал себе Фезий. Он чувствовал себя, словно крыса в ловушке — как он отлично знал, не слишком оригинальное сравнение, зато более чем адекватно отражавшее его положение. Добираться вплавь к берегу означало попросту напрашиваться на удар по голове веслом. Оставаться и ждать абордажа — стало быть, получить на головы дождь стрел, а потом рукопашную, он и Оффа против множества — десяти, двадцати? — бойцов. Шим Гахнетт, может, и будет палить из своей шумелки, но вскоре стрела зароется ему в брюхо по перья.
Значит, остаются только переговоры.
Переговоры и… предательство!
Благородный Фезий из Фезанойса, лишенный своих владений гавилан, не любил ни короля, ни его людей, ни, в частности, палана Родро из Парнассона — тоже человека короля. Следовательно, он пойдет на предательство. Он спустился по полированной лесенке на палубу между гребными скамьями, чтобы рассказать Лаи, что делать.
Однако прежде, чем начать, он спросил:
— Лаи, что вам известно о синем огне? Странные синие искры, которые уже дважды покрывали Оффу и превращали его в статую?
Лаи жестом прервала его.
— Я знаю — синий огонь вполне подходящее название. Это такое устройство сликоттеров — как мое маленькое оружие.
— Сликоттеров?
Лаи мрачно засмеялась.
— Это всего лишь жаргонное словечко — настоящее название почти непроизносимо. Сликоттеры — подходящее названьице для этих склизких дьяволов. Синий огонь — это парализующее устройство…
— Оно вызывает столбняк? — переспросил Фезий.
— Нечто вроде. Наука в Венудайне грубая и отсталая. Ваш народ живет только оружием, мечами и доспехами, грифами и ванками. Вы ничего не знаете о более широком мире и о возможностях науки…
Фезий, конечно, слышал это слово. Оно означало, помимо всего прочего, расчеты, проводимые саперами, когда те подкапываются под крепость — прокладывая свои окопы и траншеи, они пользуются наукой, чтобы правильно подбирать все углы, иначе обороняющиеся смогут застрелить их прямо в окопах через заградительные щиты.