Смена. 12 часов с медсестрой из онкологического отделения: события, переживания и пациенты, отвоеванные у болезни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Моей кузине нужно было отвезти своего сына, чтобы забрать его машину из мастерской, однако скоро она вернется. Я же пока что еще тут немного приберусь. – Я и не думаю ей возражать. Я могла бы назвать ее параноиком-гермофобом, однако она не так уж и неправа в своем желании дезинфицировать свою палату. Наверное, мне просто хотелось бы, чтобы она не распространялась об этом так публично.

Пятнадцать минут спустя снова пора снимать жизненные показатели мистера Хэмптона. На этот раз он уже не лежит, свернувшись калачиком в уголке кровати, а уверенно в ней сидит. Его щеки порозовели, и это не просто прилив крови из-за реакции организма на препарат – это самый настоящий здоровый розовый цвет лица. Я спрашиваю Трэйса, не они ли это усадили мистера Хэмптона.

– Нет, он сам уселся всего несколько минут назад.

Хммм. Не уверена, какой из этого мне следует сделать вывод. Уровень насыщения тканей кислородом также у него держится на ста процентах без каких-либо колебаний, так что, возможно, кислород ему уже и вовсе не нужен и он сможет спокойно дышать комнатным воздухом.

– Давайте отключим его от кислорода и посмотрим, как он справится без него.

Мистер Хэмптон одобрительно кивает головой. Я уменьшаю подачу кислорода до нуля, после чего достаю из ноздрей мистера Хэмптона назальные канюли и снимаю их у него с головы. Он следит за моими манипуляциями, в то время как я вешаю теперь уже отсоединенную кислородную трубку на стену.

Стивен рассказывает об их совместной поездке, и мистер Хэмптон внимательно его слушает.

Я слежу за уровнем насыщения его крови кислородом, чтобы понять, насколько ему хватает комнатного воздуха. К пульсоксиметрам с их скоростью работы и чувствительностью, как и ко всему хорошему, быстро привыкаешь: двузначное число моментально дает понять, хорошо все или плохо. Теперь, без подачи дополнительного кислорода, показатель насыщения у мистера Хэмптона колеблется между 97 и 99 процентами. Ничего себе. Это же норма для здорового человека. В компьютере я пытаюсь найти данные о предыдущих показателях, однако он поступил к нам только вчера в середине дня и его почти сразу же подключили к кислороду, так что от них толку мало.

– А дома он тоже на кислороде? – спрашиваю я Трэйса.

– Нет, что вы. Никогда не было такой необходимости.

Я удивленно хмурю лоб.

– А вы не знаете, случайно, почему они вообще подсоединили его к кислороду здесь?

– У него были трудности с дыханием, – объясняет мне Трэйс. – Он жаловался, что никак не может надышаться. – Он возвращается к истории про их совместный отдых, продолжая рассказывать про то, как им пришлось переносить по суше каноэ, в котором они сплавлялись. Он активно жестикулирует обеими руками, не забывая периодически ловить глазами мой взгляд, чтобы я тоже чувствовала себя участником беседы.

– Да, пришлось на славу потрудиться, – говорит, посмеиваясь, мистер Хэмптон. От неожиданности я даже вздрогнула. Он все понимает. Он говорит! Он смеется!

Трэйс и Стивен смеются вместе с ним, и тут я понимаю, что мистер Хэмптон – это не дряхлый старичок, кому пришла пора умирать. Он бодрый и энергичный мужчина за семьдесят, которому последние несколько дней было попросту не по себе.

Я никак не могу взять в толк, что происходит. Ритуксан не может действовать так быстро, а если и действует, то обычно вызывает серьезные проблемы. Могло ли дело быть в тех лекарствах, которые ему дали перед этим? Парацетамол, бенадрил, стероиды внутривенно – может быть, они были всему объяснением? Может, и так, однако я давала эти лекарства в таком сочетании многим людям, и после этого они ни разу столь чудесным образом не шли на поправку.

Я снова считываю его жизненные показатели – они идеальны. Он сам вытягивает руку, чтобы я надела на нее манжету манометра, улыбается, когда я подсовываю ему под язык термометр. Я в совершенном недоумении. У меня нет никаких объяснений этим невероятным переменам.

«Я скоро вернусь», – говорю я им. Трэйс безмолвно шевелит губами: «Спасибо». Стивен наклоняется в своем кресле вперед. «…Мне не нужно обогнать медведя», – говорит он, и Трэйс смеется над этим старым анекдотом. Мистер Хэмптон ложится обратно в кровать. Ему дышится совершенно легко и непринужденно. Уходя, я тихонько закрываю за собой дверь.

Лично я не особо верю в чудеса, однако всегда рада подобным приятным неожиданностям, будь то в больнице или повседневной жизни. Приятно думать, что любовь родных или друзей способна привести к выздоровлению, которое наука объяснить не в силах. Лиз Тилберис, главный редактор журнала Harper’s Bazaar, болела раком яичников, и в своих мемуарах под названием «Нет времени умирать» она рассказывает, как после звонка принцессы Дианы уровень ее тромбоцитов подскочил настолько, что она смогла покинуть больницу и провести выходные рядом с пляжем в Хэмптоне. «Я убеждена, что только благодаря принцессе я смогла вырваться из больницы, и никто не в силах меня в этом переубедить», – пишет она. Принцесса Диана позвонила, и концентрация тромбоцитов в крови Лиз Тилберис выросла.

Мистер Хэмптон нуждался в кислороде и был явно дезориентирован, пока не приехал его сын, и они не стали обмениваться воспоминаниями и шутками о своих былых совместных путешествиях. Мой рациональный разум отказывается верить в то, что можно вот так вот легко пойти на поправку, однако в больнице частенько случаются подобные истории, и не важно, действительно ли пациентов на ноги ставит любовь близких, или же это банальное совпадение.

Выйдя в коридор, я вижу ожидающую меня Дорис, священника.

– Мы помолились на случай, если она не выживет.

Я хмурюсь – звучит довольно-таки печально.

– Да нет, все без лишнего драматизма, – говорит она, а затем добавляет: – Я только что встречалась с мистером Томпсоном, и все прошло хорошо. – Вот почему она мне нравится: она одновременно и набожная, и приземленная. Дорис словно научилась подстраиваться со своей верой к каждой конкретной ситуации, при этом никогда не предавая своих религиозных взглядов. Мне по душе подобная гибкость.

– Им повезло, что их медсестра заботится не только о здоровье их тела, но и духа, – говорит она мне на прощание.

Прежде я никогда об этом не задумывалась, и мне приятно слышать такие слова. Вместе с тем вся правда в том, что они сами попросили позвать священника, так что я им его привела, как поступила бы и любая другая медсестра. В этом и заключается наша работа. Как-то раз одному заскучавшему пациенту я принесла по его просьбе газету. Однажды, в вечернюю смену, я чуть ли не рыдала от отчаяния, потому что не смогла достать джем для умирающего пациента, который грыз сухой тост. Другая медсестра на нашем этаже регулярно приносит с собой фруктовые хлопья для завтрака пациенту, который отказывается есть что-либо другое.

– Нужно бежать, – говорит Дороти, направляясь по коридору к своему очередному пациенту. Я смотрю вслед ее бодрой походке и думаю о том, что, возможно, стоило ее попросить помолиться и за меня.

В коридоре появляется одна из наших лаборантов.

– Я пришла, чтобы взять кровь у Филдс, – говорит она, подкатывая свою металлическую тележку с пробирками, жгутами, иголками и бирками.

– Что тут у нас?