Фальсификация и методология научно-исследовательских программ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Критики Пуанкаре отвергли его идею, сводящуюся к тому, что, хотя ученые сами строят свои концептуальные каркасы, приходит время, когда эти каркасы превращаются в тюрьмы, которые уже нельзя разрушить. Из этой критики выросли две соперничающие школы революционного конвенционализма: симплицизм Дюгема и методологический фальсификационизм Поппера. [34]

Как конвенционалист, Дюгем считает, что никакая физическая теория не может рухнуть от одной только тяжести "опровержений", но все же она обрушивается от "непрерывных ремонтных работ и множества подпорок", когда "подточенные червями колонны" больше не могут удерживать "покосившиеся своды"; [35] тогда теория утрачивает свою первоначальную простоту и должна быть заменена. Но если так, то фальсификация теории зависит от чьего-либо вкуса или, в лучшем случае, от научной моды; слишком многое решается тем, насколько сильна приверженность ее некритически мыслящих сторонников.

Поппер вознамерился найти более объективный и более точный критерий. Для него был неприемлем выхолощенный эмпирицизм, от которого не был свободен подход Дюгема, и он предложил методологию, позволяющую считать эксперимент решающим фактором даже в "зрелой" науке. Эта методология соединяет в себе и конвенционализм, и фальсификационизм, но, пишет он, "от (консервативных) конвенционалистов меня отличает убеждение в том, что по соглашению мы выбираем не универсальные, а сингулярные высказывания (пространственно-временные) ", [36]а от догматических фальсификационистов - убеждение в том, что истинностные значения таких высказываний не могут быть доказательно обоснованы фактами, но, в некоторых случаях, устанавливаются по соглашению. [37]

Консервативный конвенционалист (или, если угодно, методологический джастификационист) провозглашает неопровержимость некоторых (пространственно-временных) универсальных теорий, исключительных по своей объяснительной силе, простоте или красоте. Наш революционный конвенционалист (или "методологический фальсификационист") провозглашает неопровержимость некоторых (пространственно - временных) сингулярных предложений, замечательных тем, что, если существует "соответствующая методика", то всякий, кто обучится ей, приобретает способность решать вопрос о "приемлемости" данного предложения. [38] Последнее может быть названо "предложением наблюдения" пли "базисным предложением", но лишь в кавычках. [39] Действительно, отбор всех таких предложений зависит от решений, в основе которых лежит не одна только психология. Каждое такое решение сопровождается еще и другим решением, связанным с выделением множества принятых базисных предложений.

Эти два типа решений соответствуют двум посылкам догматического фальсификационизма. Но между ними есть важное различие. Прежде всего, методологический фальсификационист не является джастификационистом, у него нет иллюзий относительно "экспериментальных доказательств" и он вполне осознает и возможную ошибочность своих решений, и степень риска, на который идет.

Методологический фальсификационист отдает себе отчет в том, что в "экспериментальную технику", которой пользуется ученый, вовлечены подверженные ошибкам теории, [40] "в свете которых" интерпретируются факты. И все же, "применяя" эти теории, он рассматривает их в данном контексте не как теории, подлежащие проверке, а как непроблематичное исходное знание (background Knowledge),! "которое мы принимаем (условно, на риск) как бесспорное на время проверки данной теории". [41] Он может назвать эти теории, как и предложения, истинностные значения которых определяются им в свете тех же теорий, "наблюдательными", но это только манера речи, унаследованная от натуралистического фаль-сификационизма. [42] Методологический фальсификационист использует наиболее успешные теории как продолжения наших чувств, и перечень теорий, которые он готов допустить к проверке других теорий, шире, чем список тех, наблюдательных в строгом смысле, теорий, какие включил бы в него догматический фальсификационист.

Например, представим, что открыта радиозвезда с системой спутников, вращающихся вокруг нее. Проверка теории тяготения на этой планетарной системе, безусловно, представляла бы большой интерес. Допустим, что обсерватория Джодрел Бэнк получила ряд пространственно-временных координат планет, входящих в эту систему, которые несовместимы с данной теорией. Можно рассматривать эти данные как множество потенциальных фальсификаторов. Конечно, эти базисньк предложения не являются наблюдениями в прямом смысле, но их можно считать "наблюдениями" в кавычках. Ведь этими предложениями описываются положения планет, не доступные ни человеческому глазу, ни оптическим инструментам. Их истинностные значения зависят от определенной "экспериментальной техники". Последняя же основывается на применении хорошо подкрепленной радиооптической теории. Назвать такие предложения "наблюдательными" - не более, чем манера речи; в данном контексте это означает только то, что при проверке теории тяготения методологический фальсификационист относится к радиооптике как к "исходному знанию", некритически. Для этого вида методологического фальсификационизма характерна необходимость принятия решений, которыми проверяемая теория отграничивается от непроблематичного исходного знания.* [43] (Все это очень похоже на то, как Галилей "наблюдал" спутники Юпитера. Как было верно замечено уже современниками Галилея, он опирался на оптическую теорию, которая, если и существовала, то во всяком случае была и менее подкреплена, и даже менее разработана, чем нынешняя радиооптика. С другой стороны, когда зрительные ощущения человека называют "наблюдениями", это означает только то, что мы "полагаемся" на сомнительную психологическую теорию человеческого зрения [44].)

Это говорит о том, что конвенциональный элемент, как он понимается в данном контексте, позволяет считать теорию "наблюдательной" (в методологическом смысле). [45] Аналогично, конвенциональный элемент присутствует в решении вопроса, какое значение истинности должно быть приписано базисному предложению, принятому уже после того, как мы решили, какую теорию использовать как "наблюдательную". Единичное наблюдение может быть случайным результатом простой ошибки. Чтобы уменьшить риск, методологический фальсификационист рекомендует принять меры безопасности. Простейшая из них состоит в том, чтобы повторять эксперименты (сколько раз-это дело соглашения), другая мера - "усиливать" потенциальные фальсификаторы "хорошо подкрепленными фальсифицирующими гипотезами". [46]

Методологический фальсификационист также принимает во внимание, что фактически такого рода соглашения приобретают институциональный характер и одобряются научным сообществом; какие фальсификаторы "принимаются", а какие нет, зависит от вердикта ученых-экспериментаторов. [47]

Именно так методологический фальсификационист устанавливает свой "эмпирический базис". (Кавычки ставятся специально, чтобы подчеркнуть "ироническое звучание" этого термина [48].) Такой "базис" вряд ли соответствует критериям джастификационизма, в нем нет ничего доказательно обоснованного-этот термин означает "сваи, забитые в болото". [49]

Конечно, если теория приходит в столкновение с таким "эмпирическим базисом", она может быть названа "фальсифицированной" но "фальсификация" здесь не означает опровержения. Методологическая "фальсификация" сильно отличается от догматической фальсификации. Если теория фальсифицирована в смысле догматического фальсификациониста, это значит, что она ложна; но "фальсифицированная теория" все же может быть истинной. Если мы вслед за "фальсификацией" еще и "элиминируем" теорию, то вполне можем элиминировать истинную теорию или сохранить ложную (это как раз то, что должно вызвать праведный гнев у старомодного джастификациониста).

Но тем не менее, методологический фальсификационист советует делать именно это. Он понимает, что если мы хотим примирить фаллибилизм с рациональностью (не джастификационистской), то обязаны найти способ элиминировать некоторые теории. Если это не получится, рост науки будет ни чем иным, как ростом хаоса.

Поэтому методологический фальсификационист призывает: "Чтобы заставить метод отбора посредством элиминации работать и обеспечить выживание только самых добротных теорий, надо создать для них условия суровой борьбы за жизнь". [50] Раз теория фальсифицирована, она должна элиминироваться, несмотря на связанный с этим риск: "мы работаем с теориями только до тех пор, пока они не падают под проверками". [51] С методологической точки зрения, элиминация должна быть окончательной: "в общем случае интерсубъективно проверяемую фальсификацию мы считаем окончательной... Подкрепляющая оценка, совершаемая в более поздний период времени..., может заменить позитивную степень подкрепления негативной, но не наоборот" [52]. Выбраться из ложной колеи можно лишь с помощью эксперимента, который "помогает нам сойти с дороги, которая ведет в тупик". [53]

В отличие от догматического фальсификациониста, методологический фальсификационист различает простое отбрасывание и опровержение. [54] Он-фаллибилист, но его фаллибилизм не ослабляет его критический запал: подверженные ошибкам высказывания он превращает в "базис", чтобы продолжать свою; твердую политику. На этом основании он предлагает новый критерий демаркации: только те теории, то есть высказывания, не являющиеся "предложениями наблюдения", которые запрещают определенные "наблюдаемые" состояния объектов и поэтому могут быть "фальсифицированы" и отброшены, являются "научными". Другими словами, теория является "научной" (или "приемлемой"), если она имеет "эмпирический базис". В этом критерии четко видна разница между догматическим и методологическим фальсификационизмом. [55]

Методологический критерий демаркации куда более либерален, чем догматический. Методологический фальсификационизм раскрывает перед критицизмом новые горизонты: гораздо больше теорий квалифицируются как "научные". Мы уже видели, что "наблюдательных" (в кавычках) теорий больше, чем наблюдательных (без кавычек), и, следовательно, "базисных" (в кавычках) предложений больше, чем базисных (без кавычек). [56]

Кроме того, вероятностные теории тоже могут теперь квалифицироваться как "научные": хотя они не фальсифицируемы, они легко превращаются в "фальсифицируемые" посредством принятия добавочного решения (третьего типа). Это решение ученый может принять, уточнив некоторые правила отбрасывания, которые могут сделать статистически интерпретированное подтверждение "несовместимым" с вероятной теорией. [57]

Но даже эти три решения недостаточны для "фальсификации", теории, которая не может объяснить что-либо "наблюдаемое" без ограничения ceteris paribus. Никакого конечного числа "наблюдений" не достаточно, чтобы "фальсифицировать" такую теорию. Однако, если это так, то можно ли разумно защищать методологию, которая претендует "интерпретировать законы природы и теории как... высказывания, которые частично разрешимы, то есть они - по логическим основаниям - не верифицируемы, но асимметричным образом только фальсифицируемы. . ."? [58] Как можем мы интерпретировать теории, подобные теории тяготения и динамике Ньютона, в терминах "частичной разрешимости"? [59] Как в таких случаях, не кривя душой, пытаться "избавиться от ложных теорий, - найти в теории слабые места, чтобы отвергнуть ее, если она в результате проверки оказывается фальсифицированной"? [60] Как мы можем включить их в сферу рациональной дискуссии?

Методологический фальсификационист решает эту проблему, принимая новое решение (четвертого типа): когда мы проверяем теорию вместе с ограничением ceteris paribus и находим, что эта конъюнкция опровергнута, мы должны решить, считать ли это опровержение также и опровержением специфической теории.

Например, можно принять "аномалию" перигелия Меркурия как опровержение конъюнкции из трех элементов: теории Ньютона, известных граничных условий и ограничения ceteris paribus - Nз. Затем "сурово" проверить граничные условия [61] и, может быть, перевести их в ранг "непроблематичного исходного знания". Из этого будет следовать, что опровергнута иная конъюнкция, уже из двух элементов - теории Ньютона и ограничение ceteris paribus - N2. Теперь надо принимать главное решение: снести и ограничение ceteris paribus в общий котел "непроблематического исходного знания". Это тоже можно сделать, если ограничение ceteris paribus хорошо подкреплено.

Что означает "суровая" проверка ограничения ceteris paribus? Надо предположить что существуют другие факторы, воздействующие на данное событие, определить эту . факторы и проверить конкретные допущения о них. Если многие из этих допущений опровергнуты, ограничение ceteris paribus может считаться хорошо подкрепленным.

Но если принято решение о "приемлемости" ограничения ceteris paribus, то это влечет за собой очень рискованные последствия Если это входит в "исходное знание", та предложения, описывающие перигелий Меркурия, рассматриваются уже не как эмпирический базис N2, а как эмпирический базис самой теории Ньютона, и, следовательно, то что было простой "аномалией", становится решающим свидетельством против N , eе фальсификацией. (Некое событие, описываемое мое предложением А, можно назвать "аномалией" по отношению к теории Т', если А- потенциальный фальсификатор конъюнкции Т и ограничения ceteris paribus; но то же предложение становится потенциальным фальсификатором самой теории Т, если принято решение считать ограничение ceteris paribus частью "непроблематического исходного знания".)

Поскольку наш суровый фальсификационист считает опровержения окончательными, он должен принять судьбоносное решение: элиминировать теорию Ньютона; дальнейшая работа в рамках этой теории объявляется нашим методологом иррациональной. Если же ученый не пойдет на столь смелое решение, он "не сможет извлечь из опыта какую-либо пользу", оставаясь при мнении, что в его задачу "входит защита столь успешно действующей системы от критики до тех пор, пока эта система не будет окончательно опровергнута" [62]. Тогда он рискует превратиться в апологета, который всегда готов заявить, что "расхождения, которые, мол, существуют между данной теорией и экспериментальными результатами, лежат на поверхности явлений и исчезнут при дальнейшем развитии нашего познания". [63] Но для фальсификациониста это означало бы поступать "вразрез с той критической установкой, которая... должна характеризовать ученого", [64] что недопустимо.

По излюбленному выражению методологического фальсификациониста, теория должна "сама лезть на рожон".

Даже в хорошо определенном контексте методологический фальсификационист оказывается в очень затруднительном положении, когда должен принять решение: где же проходит граница между проблематичным и непроблематичным знанием. Затруднение особенно драматично, когда это решение касается ограничения ceteris paribus, когда одно из сотен "аномальных явлений" возводится в ранг "решающего эксперимента" и объявляется, что именно в данном случае эксперимент был "управляемым". [65]

Таким образом, с помощью этого решения четвертого типа [66] наш методологический фальсификационист в конечном счете получает право считать любую теорию, чья судьба похожа на теорию Ньютона, "научной". [67]

В самом деле, нет никаких причин, почему бы не сделать и следующий шаг в принятии решений. Что мешает решить, что некая теория, которую даже все эти четыре типа решений не могут превратить в фальсифицируемую, все же должна считаться опровергнутой, если она войдет в противоречие с другой теорией, столь же научной (на тех же, да к тому же предварительно уточненных основаниях) и столь же хорошо подкреплена? [68] Далее, если мы отбрасываем одну теорию из-за того, что ее потенциальные фальсификаторы кажутся истинными в свете некоторой "наблюдательной" теории, то почему бы не отбросить другую теорию из-за того, что она непосредственно входит в столкновение с тем, что может быть отнесено к непроблематическому исходному знанию?

Это уже пятый тип решения, позволяющий элиминировать даже "формально метафизические" теории, то есть утверждения с кванторами "все" и "некоторые" либо чисто экзистенциальные утверждения*, поскольку они по самой своей логической форме не могут иметь (пространственно-временных) сингулярных потенциальных фальсификаторов. [69]

Подведем итоги. Методологический фальсификационизм предлагает интересное решение проблемы - как соединить постоянный критицизм с фаллибилизмом. Он не только предлагает философское основание для фальсификации после того, как фаллибилизм выбил почву из-под ног догматического фальсификационизма, но и значительно расширяет горизонты критицизма. Представив фальсификацию в новом облике, он спасает притягательный кодекс чести догматического фальсификациониста, согласно которому научная добросовестность в том, чтобы задумать и осуществить такой эксперимент, что, если его результат противоречит теории, теория должна быть отброшена.

Методологический фальсификационизм представляет собой заметный шаг вперед по сравнению с догматическим фальсификационизмом и консервативным конвенционализмом. Он рекомендует принимать рискованные решения. Но риск в какой-то момент может перейти в безрассудство, и возникает вопрос, нельзя ли как-то его уменьшить?

Рассмотрим поближе, в чем здесь заключается риск.

[34] Loci classici (здесь: самые характерные примеры (лат.) - Прим. перев.) этих концепции-140] и [154]. Дюгем не был последовательным революционным конвенционалистом. Во многом следуя Уэвеллу, он полагал, будто концептуальные изменения суть лишь приуготовлены" к заключительной, хотя, быть может, неблизкой, "естественной классификации". "Чем совершенней теория, - писал он, - тем в большей степени мы осознаем, что логический порядок, в который она выстраивает экспериментально установленные законы, есть отражение некоторого порядка бытия". В частности, он отказывался призвать, что механика Ньютона действительно "рухнула" и называл теорию тяготения Эйнштейна проявлением "безумной и лихорадочной погони за новыми идеями", которая ввергла физику в настоящий хаос, где уже логика сама блуждает в потемках, а здравый смысл в ужасе бежит прочь". (Из предисловия ко 11-му изданию (1914) его книги [40]).

[35] [40]. гл. VI,   10.

[36] [161]. гл. 30, (русск. перев., с. 145].

[37] В атом разделе я обсуждаю "наивный" вариант попперовского методологического фальсификационизма. Поэтому всюду, где в этой главе стоит термин методологический фальсификационизм, его можно читать как "наивный методологический фальсификационизм".

[38] [161], гл. 27. [русск. перев., с. 132].

[39] Там же, гл. 28, [русск. перев., с. 136-138].

[40] [161]. гл. 30 [русск. пер., с. 143]; [166]. pp. 2191-292.

[41] См. [163], р. 390 [русск. перев.. с. 360].

[42] Обратим внимание, что Поппер весьма тщательно берет термин "наблюдательный" в кавычки; см. [161], гл. 28 [русск. пер., с. 136-137].

[43] Такое разграничение играет какую-то роль в первом и в четвертом типах решений методологического фальсификациониста.

[44] Интересное обсуждение этой темы можно найти у Фейерабенда [57].

[45] Можно спросить: не лучше ли было бы отказаться от терминологии натуралистического фальсифнкацнонизма и окрестить "наблюдательные" теории "пробными теориями"?

[46] См. [161], гл. 22. Многие философы как-то просмотрели важное замечание Поппера о том, что базисное предложение не может ничего опровергнуть без помощи хорошо подкрепленной фальсифицирующей гипотезы.

[47] См. [161], гл. 30; [русск. перев., с. 145].

[48] См. [161]. р. 387.

[49] [161], гл. 30, 29; [русск. перев.. с. 148].

[50] [159], р. 134; [русск. перев. ? 10, с. 44]. В других работах Поппер подчеркивает, что его метод не может "гарантировать" выживание сильнейшим. Естественный отбор может ошибаться: сильнейшие могут гибнуть, а монстры - выживать.

[51] См. [155].

[52] [161], гл. 82; [русск. перев., с. 213].

[53] " Там же, с. 214.

[54] В отличие от догматической фальсификации (опровержения). эта "фальсификация" представляет собой прагматическую, методологическую идею. Но что же она означает? Ответ Поппера, с которым я не согласен, заключается в следующем: методологическая "фальсификация" указывает на "необходимость замены фальсифицированных гипотез лучшими гипотезами" ([161]. р. 87; русск. перев., с. 116]). Это хорошо иллюстрирует тот процесс, который описан мной в- [92]. когда критическая дискуссия изменяет исходную проблему, но оставляет старую терминологию. Побочным результатом оказывается изменение значений терминов.

[55] Критерий демаркации догматического фальсификациониста: теория "научна", если она имеет эмпирический базис.

[56] Между прочим, Поппер [161] не совсем четко фиксирует этот момент. Он пишет: "Конечно, можно интерпретировать понятие наблюдаемое событие а психологическом смысле. Однако я использую это понятие в таком смысле, который позволяет заменить его на понятие "событие, характеризующееся положением и движением макроскопических физических тел" ([161], гл. 28; [русск. перев.. с. 137]). Например, мы можем признать позитрон, проходящий через камеру Вильсона в момент t0, наблюдаемым событием, хотя сам позитрон имеет отнюдь не макроскопическую природу.

[57] См. [161]. гл. 68. Действительно, методологический фальсн-фикационизм является философской основой некоторых из наиболее интересных направлений в современной статистике. Подход Неймана - Пирсона полностью основывается на методологическом фальсификационизме. См. также [27]. гл. VI. (К сожалению, Брейсуэйт истолковывает попперовский критерий демаркации как водораздел между осмысленными и неосмысленными. а не между научными и не-научными высказываниями.)

[58] [153] [русск. перев., с. 237].

[59] Там же, с. 238.

[60] [159], р. 133; [русск. перев. ? 10, с. 44].

[61] Обсуждение этого важного понятия попперовской методологии см. в [93], р. 397 и далее.

[62] [161], гл. 9; [русск. перев., с. 74].

[63] Там же.

[64] Там же.

[65] О проблеме "управляемого эксперимента" можно сказать только то, что это проблема такой организации экспериментальных условий, при которой сводится к минимуму риск отучиться в зависимости от такого рода решений.

[66] В некотором важном смысле этот тип решений относится к той же категории, что и первый тип: такие решения разделяют проблематическое и непроблематическое знание.

[67] Все это ясно показывает сложность решений, с помощью которых определяется "эмпирическое содержание" теории. т. е. класс ее потенциальных фальсификаторов. "Эмпирическое содержание" зависит от нашего решения, какие из теорий считать "наблюдательными" и какие аномалии считать контрпримерами. Если сравнивать эмпирическое содержание различных теорий, чтобы определить, какая из них "более научная", то надо привлечь очень сложную и, следовательно, безнадежно произвольную систему решений, касающихся соответствующих множеств "относительно атомарных предложений" и "сферах применения" этих теорий. (О значении этих (весьма) специфических терминов см. [161], русск. пер., с. 167-172.) Но такое сравнение возможно только тогда, когда одна теория вытесняет другую (см. [161], р. 401, сноска 7). Но даже в этом случае могут встретиться трудности (которые, однако, не приводят к неустранимой "несоизмеримости").*

[68] Это было показано Дж. Уиздомом; см. [210].

[69] Например, "для всех металлов существует некоторое вещество, переводящее их в раствор" или "существует вещество, способное превращать все металлы в золото". Обсуждение таких теорий содержится в [199] и [201].