— Так же как и ты? И почему я должна верить тебе? — привычный мир начинает рушиться. А что если все это фарс, включая Неро?
Склонив голову набок, он прищуривает глаза.
— Потому что ты моя.
Вот и все. Три слова, в которых ничего и все одновременно.
— Ты используешь меня, Неро.
Он улыбается.
— Да, и ты поступила бы точно также, Morte.
Он прав. Я помню, как подумала о том же в тот первый вечер, когда он произнес имя Анны. Первое правило успешных переговоров — найти то, что нужно твоему оппоненту, и использовать это для достижения своей цели. Мы оба аморальны и одинаково порочны, как и многие в нашем окружении. Оба — порождение кровавых убийств и борьбы, и реальность такова, что мы испытываем в этом постоянную потребность.
Подушечкой большого пальца Неро очерчивает линию моего подбородка, и мой пульс учащается.
— Ты и я … мы одинаковые, и оба считаем, что для победы все средства хороши. Так пусть приходят. Мы уничтожим их всех, — губы Неро изгибаются в улыбке, и я, вцепившись пальцами в густые волосы, притягиваю его лицо к своему.
Я целую его, и он отвечает на поцелуй, потому что я — его королева, а он — мой кровавый король.
Глава 28
Уна
Мы покупаем машину за наличные и отправляемся обратно в Нью-Йорк. Теория Неро заключается в том, что сейчас мне безопаснее находиться с ним, пока не выясню, кто хочет моей смерти, а потом … мы всех их убьем. Вот и все, что нам сейчас нужно.
Подтянув колени к груди, я опускаю на них лоб. Замкнутое пространство машины вызывает новый приступ тошноты. Просто прекрасно. А ведь мы едем/в дороге всего пару часов.
— Знаешь, тебе лучше держаться подальше от этого, — говорю я и поворачиваюсь к нему лицом. В бледно-голубом свете приборной панели его лицо выглядит жутковато.
Уголки его губ слегка приподнимаются.
— Morte, с того момента, как я предложил тебе сделку, мы повязаны. И если кто-то охотится на тебя, то это потому, что ты со мной.
— А это значит, что они придут за тобой, — заканчиваю я.
Неро кивает. Я изучаю его профиль и, прищурив глаза, высказываю предположение:
— Ты знаешь, кто это.
— Я догадываюсь, — он бросает на меня короткий взгляд, а потом снова переключает внимание на дорогу. — Об убийстве стало известно на следующий день после перестрелки. Только итальянца возмутит смерть трех других итальянцев. Арнальдо знает, что меня ранили, но, черт возьми, лично у меня возникли бы подозрения, ведь в живых остались только я и Джио.
— Он знает, что ты готов пойти на риск. Иначе не привлекал бы тебя к убийству Лоренцо.
— Да, но он думал, что сможет контролировать меня, — говорит Неро.
— А теперь, когда ты отыграл его сценарий, он вдруг понял, что не может держать тебя на коротком поводке.
Неро кивает.
— Ты оставила свою визитную карточку. Я отделался легким ранением. Ему известно, что мы работали вместе. И с его точки зрения, я просто укусил руку, которая меня кормит. И ты тоже.
— Хотя это не объясняет, почему Николай вызвал меня.
Неро выпрямляет руки и прижимается спиной к сиденью.
— Не знаю, но мы не можем никому доверять, пока не узнаем больше.
— Ты все еще можешь вернуться. Я подамся в бега, и он будет вынужден преследовать меня. Арнальдо способствовал тому, чтобы тебя сделали капо, поэтому признать, что ты пошел против него… это выставит его слабаком. А вот его желание разобраться с Поцелуем Смерти будет выглядеть так, словно он желает отомстить. Никто никогда не узнает, что ты был во всем этом замешан.