Сбор плодов укебе оказался делом относительно легким. Само по себе то было весьма высокое дерево, но его ветви начинались всего в нескольких футах от земли, образовывая затем своеобразную естественную лестницу, идущую до самой верхушки. Мешки быстро наполнились твердыми на ощупь желтыми фруктами.
— И как вы намазываете это на мясо? — спросил Тераи. — Или же вы используете только сок?
— Они созреют и станут мягкими, — ответил Кильно. Нет, не ешь! — добавил он, увидев, что Тераи поднес один из укебе ко рту. — Когда они незрелые, в них содержится яд!
Обратный путь до устья Бокти также прошел гладко. Тем не менее Тераи всю дорогу было немного не по себе. Все вокруг выглядело слишком тихим. Оромы, ситары, туэки — все молчали. Казалось, сама атмосфера вдруг сделалась тяжелой и спокойной.
— Скажи-ка, Кильно, здесь часто бывает такое, что трясется земля?
— Трясется земля? Что ты имеешь в виду?
— Я понял, — вмешался в их разговор Хорон. — Мой дед рассказывал, как во времена его молодости, когда он жил в Хуту, примерно в двадцати днях пути вверх по течению от
Богады, земля вдруг задрожала, и храм обрушился прямо на жрецов. Тогда они совершили подношение богам, и все снова стало, как прежде. Но почему ты спрашиваешь?
— Потому что на моей родине, которая там, далеко за звездами, некоторые говорят, что животные могут предчувствовать, когда земля затрясется, и тогда они умолкают и разбегаются кто куда. Другие полагают, что это всего лишь суеверие. В любом случае, одно несомненно: кругом стоит зловещая тишина. Вы не находите?
— Действительно. Но такое иногда случается. Ладно, грузим все в лодки и отплываем.
Катастрофа случилась, когда они уже приближались к Хану и река бежала между крутыми берегами. Тераи, который в этот момент отдыхал, внезапно заметил, как еще мгновение назад спокойно стоявшие деревья вдруг скрутило, будто неистовым ветром, с вершины утеса в воду полетели обломки скальной породы, а образовывавшиеся от их падения волны начали сотрясать пироги.
— Гребите к берегу! Скорее, или нам конец! Земля задрожала, и запруду, вероятно, уже прорвало!
Кильно пожал плечами.
— И где ты хочешь подойти к берегу? Или у тебя есть когти, как у н’губу или твоего льва, чтобы вскарабкаться на эту стену?
— Весло! Дай мне весло! Скорее!
Пироги уже буквально летели по реке. Через несколько минут Хорон заявил:
— Да ничего не будет!
— Греби, дурья твоя башка! Воде нужно время, чтобы подойти, — ответил Тераи, бросая быстрый взгляд назад.
Но и в самом деле ничего не происходило, поверхность воды выглядела совершенно спокойной. Возможно, в конце концов, запруда действительно устояла? Однако же...
— Прекратите грести, всего на секунду!
Ветер донес до него отдаленный гул.
— Вода! Она подступает! Как быстро мы сможем достичь вон тех скал?
— На это нам нужно примерно столько же времени, что и на тысячу шагов!
— Гребите! Гребите, если вам дорога жизнь! Быть может, еще успеем!
Но становившийся все более и более громким шум воды вскоре отнял у него последнюю надежду.
— Послушайте меня! Нам теперь остается только одно! Разверните пироги носом к верховью реки! Попытаемся «оседлать» волну!
Она прибывала на полной скорости, эта огромная, увенчанная гребнем пены завеса воды, несущая с собой вырванные с корнем деревья... и через несколько секунд должна была накрыть их.
— Ничего не делайте — я сам! — прокричал Тераи своим спутникам по пироге. — А вы, постарайтесь держаться впереди волны! — бросил он, повернувшись к Кебу. — «Боже правый! Это гораздо хуже, чем все то, что мне доводилось видеть в Тихом океане! — подумал он. — Если б только у меня была нормальная пирога с балансиром, а не эта байдарка! Хорошо, хоть Лео здесь нет, который так боится промокнуть!»
Дальнейшее произошло очень быстро. Почти тотчас же ялик Кебу опрокинулся, и все четверо исчезли в пене. Чья-то рука попыталась ухватиться за ствол дерева, соскользнула — и все было кончено.