«Вот же наглецы!» — подумал Тераи, усмехнувшись.
Голос был приятный, да и потом, неизвестные барды, сочинявшие фольклорные песни, зачастую всего-то и делали, что немного видоизменяли мотивы и слова более древних песен.
Знай я, что выйдет такая херня,
Дома б остался, ей-богу, друзья!..
Зал взорвался аплодисментами, певица раскланялась и запела следующую песню. В резком свете прожектора она выглядела хрупкой, молодой, прелестной, с этими ее распущенными длинными черными волосами, ниспадающими на плотно облегающий костюм астронавта, служивший ей сценическим.
... и от Сириуса до Альбирео Деньгами сорил я, словно бумагой,
И вот теперь сижу на мели,
Не зная, куда и к кому мне податься...
Убаюкиваемый мелодией, звонким и в то же время глухим голосом, Тераи сам не заметил, как предался меланхолии. Как-то вечером на Ируандике — сейчас ему казалось, что с тех пор прошла целая вечность — Стелла тоже пела эту песню, правда, в ее варианте говорилось о железной дороге. У него, Тераи Лапрада, деньги были — кучи денег, — но, как и этот бродяга из песни, он не знал, куда ему податься, теперь, когда Лаэле была мертва, а Эльдорадо могло в любую минуту превратиться в сущий ад.
Джейн Партридж продолжала распевать перед своей наивной и суровой аудиторией старые песни первооткрывателей одного из континентов другой планеты, планеты, которую многие из присутствовавших в зале никогда даже и не видели. Тераи распознал почти все эти песни, пусть теперь, в XXIII веке, они и звучали иначе. Чаще всего изменения были совсем незначительными, но иногда адаптация была полной, и от прежних песен оставался только мотив, а то и вовсе лишь ритм. Если мисс Партридж изменила их и не сама — а это представлялось ему вполне возможным, — то как минимум определенным поэтическим чутьем, прекрасным пониманием музыки она уж точно обладала. Внезапно
Тераи захотелось с ней познакомиться. Песенный номер подходил к концу. Он жестом подозвал к себе официанта.
— Могу ли я встретиться тет-а-тет с той девушкой, которая сейчас на сцене?
Официант многозначительно ухмыльнулся.
— Это будет не так-то и просто, мсье. Возьмите лучше Перл Саншайн.
— Стриптизершу? Ну уж нет!
— Мсье не нравятся блондинки? Как мсье будет угодно. Сейчас я провожу вас в приватную гостиную и схожу спрошу. Но до сих пор мисс Партридж всегда отвечала на подобные приглашения отказом.
— Вот как? Тогда скажите ей, что сюда я добирался на шлюпе «Джон Тля», а затем поездом «Ред Булл». Если уж это не сыграет мне на руку, придется мне остаться ни с чем.
Тераи опустился в мягкое кресло. Вошел Тейлор.
— Рисковый вы парень, Лапрад.
— Вы это о чем?
— Она работает на Большеротого Стивена.
— Неужели? И кто этот джентльмен?
Тейлор чувствовал себя явно не в своей тарелке.
— Тут, в Нью-Шеффилде, под ним находятся все кабаре, танцполы и прочие увеселительные заведения. Бандит, одним словом. Строит из себя крутого парня.
— Это его любовница?
— Нет, не думаю. Большеротый Стивен западает скорее на пышногрудых блондинок. Но он не любит, когда подкатывают к его работникам, которых, поговаривают, он держит в черном теле.
— Да плевать я на него хотел, старина! Мне всего-то и надо, что перекинуться парой слов с этой девушкой. Завтра, максимум послезавтра, я отсюда отчалю.
— Что ж... Так или иначе, я вас предупредил.
— Вы что, боитесь его, этого Стивена?
— Я-то? Да я и не таких перемалывал. Просто не хотелось бы мараться понапрасну. Я хватаюсь за револьвер только тогда, когда ничего другого не остается.