Не обращая на меня внимания, она стала быстро взбираться по оставленной противником лестнице. За ней поднимались Лума и Вина. Оказавшись на плоской башенной крыше, девушки принялись собирать громадные камни, которые они только могли поднять, и тащили их к парапету.
Телима дралась рядом со мной. Держа меч обеими руками, она отбивалась от дюжего неприятельского воина, лицо которого закрывал шлем. Мужчина, конечно, был сильнее. Вскоре ему удалось выбить меч из рук Телимы. Он занес уже свой меч над головой девушки, отчаянно пытавшейся решить, поднимать ли ей выбитое из рук оружие или просто броситься наутек, когда мой клинок, вонзившийся в грудь ее противника, избавил ее от этих мучительных раздумий.
Боковым зрением я увидел, как человек, голова которого показалась над парапетом, с душераздирающим криком полетел вниз, сброшенный с лестницы камнем Лумы. Вина щитом, вес которого едва могли выдержать ее маленькие ручки, прикрывала спину сражающемуся мальчишке Фишу. У его ног уже лежал один из противников, и сейчас он расправлялся со вторым.
Я выдернул клинок из груди убитого мною человека и, подняв его окровавленное тело на руки, швырнул со стены на следующего взбирающегося по приставной лестнице неприятеля, которого этот бросок сделал моей очередной жертвой.
Слева от меня мой бывший раб ударом копья сбросил со стены еще одного из осаждающих.
Самос, я заметил, разрубал каждого, кто приближался к нему на расстояние вытянутой руки.
Мы услышали звук трубы, зовущей к отступлению, но, пока противник готовился выполнить команду, нам удалось уложить еще шестерых.
Забрызганные кровью, измученные, с трудом переводящие дыхание, мы обменялись понимающими взглядами.
— Следующая атака, — задыхаясь, произнес Самос, — будет последней.
В живых, помимо нас с Самосом, мальчишки Фиша, троих девушек и, безусловно, Сандры, все это время носа не высунувшей с нижних этажей крепостной башни, осталось всего пять воинов — трое пришедших с Самосом и двое моих собственных: один вольнонаемный, так и оставшийся у меня на службе, и выпущенный мною на свободу бывший раб.
Я бросил взгляд на дельту реки, бескрайним морем разливающуюся за стенами моих владений.
Снизу донесся призывный звук трубы.
На этот раз атаки долго ждать нам не пришлось.
— Желаю удачи, — сказал я Самосу.
Его тяжелое, с хищным взглядом лицо, повернувшись ко мне, не изменило своего всегдашнего выражения сытости и довольства.
Скользнув по мне взглядом, он снова отвернулся.
— Я тоже желаю тебе удачи, воин, — процедил он.
Он произнес это так, будто сказанные слова давались ему с трудом.
Интересно, почему он назвал меня воином?
Я прижал к себе прильнувшую к моему плечу Телиму.
— Когда они пойдут снова, — говорил я ей, — спрячься внизу. Если будешь драться, ты, конечно, погибнешь. Когда они тебя найдут, делай все, как они говорят. Думаю, они сохранят тебе жизнь. — Я перевел взгляд на Луму и Вину. — Вас это тоже касается. Не вмешивайтесь в дела мужчин.
Вина посмотрела на мальчишку Фиша.
— Правильно, — кивнул он. — Иди вниз.
— Не знаю, кто как, — ответила Телима, — а я просто не могу находиться на нижних этажах башни. Воздух там спертый. У меня от него кружится голова, — заявила эта нахалка.
— У меня тоже, — улыбнулась Лума; ну, она-то могла бы и промолчать.
— Точно, — вставила свое идущая у них на поводу маленькая дуреха. — Запах внизу невыносимый.
— Ну что ж, — посочувствовал я, — придется вас выручать. Привяжем вас к лестничным перилам у входа в башню.
— Боюсь, у тебя на это не хватит времени, — заметил выглядывающий за край стены Самос.
Трубач в неприятельском лагере заиграл сигнал к атаке.
Снизу началось движение, послышался топот бегущих ног.