Мы увидели, как идущий впереди корабль предпринимает отчаянные усилия, чтобы спешно развернуться, но прежде, чем ему это удалось, «Дорна» своим тараном раскрошила ему заднюю часть борта, двигаясь по инерции, смела его со своего пути и понеслась дальше, настигая следующую жертву.
Вслед нам с уходящего под воду судна понеслись отчаянные сигналы боевой трубы, стремящейся предупредить об опасности идущий впереди нас корабль.
Он тоже начал разворачиваться, и мы протаранили его как раз посередине, проломив борт, как яичную скорлупу.
К этому времени оба оставшихся впереди нас корабля были предупреждены об опасности. Капитаны их, более опытные или же не столь отчаянные, как их потерпевшие неудачу предшественники, решили не повторять ошибки и не пытаться спровоцировать нас на лобовую атаку. Они решили применить другую тактику. Корабли их набирали максимально возможную для них скорость.
— Скорость — половина максимальной, — сказал я мастеру.
Он усмехнулся в ответ и вышел размяться на середину гребной палубы.
Через подзорную трубу я внимательно оглядывал горизонт.
Почти все корабли, попадавшиеся мне на глаза, были моими собственными, зелеными. Вдалеке покачивались обломки двух неприятельских судов. Я был бы рад, если бы каждый из моих кораблей, которых я сейчас не видел, как можно дольше продолжал эту игру со своими преследователями. Уведи каждый из них за собой по два-три корабля противника, и наши шансы сравняются. Да, по два-три корабля — именно по стольку и будет приходиться на каждое из моих судов, если между ними разгорится сражение. Но вот сражения-то допускать и не следует. А кроме того, как только неприятельское судно ложится на обратный курс, оно становится совершенно беззащитным перед моими собственными, значительно более быстроходными кораблями.
Я снова направил подзорную трубу на ближайший удаляющийся от меня корабль. Как я и ожидал, с момента, когда я приказал снизить скорость до половины максимально возможной, расстояние между нами существенно увеличилось. Еще через пять-шесть минут его капитан должен решить, что отошел от меня на расстояние достаточное, чтобы успеть развернуться. Он, конечно, должен предполагать сейчас, что, преследуя его, я иду с максимальной скоростью, то есть так, как поступал в данную минуту он сам. Я, однако, продолжал удерживать скорость лишь в половину максимально возможной. Мастер, стоя в проходе между скамьями гребцов, голосом задавал им нужный темп.
Когда я увидел, что впереди идущий тиросский корабль, капитан которого был уверен в том, что он правильно рассчитал мою скорость и разделяющее нас расстояние, начал выполнять разворот, я понял, что пришло время действовать.
— Давай! — крикнул я своему мастеру.
Тот, не теряя ни секунды, начал отсчитывать гребцам максимальный темп.
«Дорна», хищная и прекрасная, полетела над волнами, рванув с места, как сорвавшийся с цепи слин.
Таран ее вонзился в самую середину корабля, проломив ему борт так же, как и его предшественнику.
Через мгновение «Дорна» уже высвобождала свой спрятанный под воду клюв из пронзенного ею тела беспомощно трепещущей жертвы.
Мы вернулись к преследованию оставшегося последним корабля. Он не выказывал попыток совершить разворот. Расстояние между нами было приличным.
— Полный ход, — приказал гребной мастер темп-мастеру и поднялся ко мне на кормовую палубу.
— Сможем ли мы его догнать? — спросил я его.
— Дайте мне свою трубу, — попросил он. Я протянул ему подзорную трубу.
— Ты знаешь этот корабль? — спросил я.
— Нет, — покачал он головой.
Какую-нибудь минуту-другую он внимательно изучал форму корабля, его посадку, ритм движения, весла, после чего вернул трубу мне.
— Да, мы сможем его догнать, — сказал он и, спустившись на рулевую палубу, устроился в своем кресле.
— Скорость — три четверти максимальной, — услышал я отданную темп-мастеру команду.
Я ни о чем его не спрашивал; я знал, что он действительно мастер своего дела.
Время от времени я подносил к глазам подзорную трубу и неизменно отмечал про себя, что расстояние между нашими кораблями постепенно увеличивается.
Однако по прошествии полутора.часа я вдруг заметил, что дистанция между нами со времени моего последнего наблюдения осталась прежней.
Мои гребцы продолжали выдерживать скорость в три четверти максимальной.
Гребной мастер снова поднялся ко мне на палубу. На этот раз он даже не попросил у меня подзорной трубы.
— У него на борту сто тридцать два весла, — сказал он» — но сам корабль у него тяжелее и в глубине посадки нам не уступает.