Не замеченный нами, в комнату вошел Хул. Он принес какие-то бумаги. В глазах его тоже стояли слезы.
Неловко потоптавшись в дверном проеме, он сказал:
— До захода солнца остался всего час.
Не выпуская Элизабет из своих рук, я оглянулся на него.
— Поблагодари от моего имени Марленуса, убара Ара.
Хул кивнул.
— Вчера вечером, — сказал он, — Марленус послал её к тебе завязывать сандалии и подавать вино, но ты даже не захотел на неё взглянуть.
Элизабет рассмеялась и прижалась к моему плечу.
— Мне отказано в хлебе, соли и огне, — повернулся я к ней.
Она кивнула.
— Да, вчера вечером Хул сказал мне, что все именно так и будет.
Я перевел взгляд на Хула.
— Почему он так поступил со мной? — спросил я. — Это недостойно великого убара.
— Ты забыл закон Домашнего Камня?
У меня перехватило дыхание.
— Изгнание лучше, чем пытки и казнь, — продолжал Хул.
— Я ничего не понимаю, — призналась Элизабет.
— В 10110 году тарнсмен из Ко-Ро-Ба похитил Домашний Камень Ара.
— Это был я, — сказал я Элизабет.
Она вздрогнула, зная, какую кару это влечет за собой.
— Будучи убаром, — продолжал Хул, — Марленус не может нарушить закон Домашнего Камня.
— Но он ничего мне не объяснил, — возразил я.
— Убар и не обязан держать перед кем-либо отчет, — ответил Хул.
— И это после того, как мы сражались вместе, — настаивал я, — плечом к плечу? Я помог вернуть ему трон, а когда-то был вольным спутником его дочери.
— Я знаю, поэтому и говорю тебе все это, хотя мои слова могут стоить мне жизни, — сказал Хул. — Марленус огорчен, что вынужден принять такое решение. Очень огорчен. Но он убар. Убар! Это больше, чем просто человек, даже такой, как Марленус. Это ко многому его обязывает.
Я посмотрел на него.
— А как бы поступил ты? — спросил Хул. — Смог бы ты нарушить закон Домашнего Камня своего города, Ко-Ро-Ба?
Я невольно стиснул рукоять меча.
Хул улыбнулся.
— Тогда не думай, что Марленус может нарушить закон Ара — чего бы это ему ни стоило, в каком бы отчаянии он ни был, Марленус не переступит закон.