Во время обеда на песочной арене зала состоялось несколько поединков — два на маркированных тупых ножах, один на кнутах и кулачный бой. Какая-то обслуживающая столы рабыня пролила вино и была тут же пристегнута к вделанному в стену кольцу для приковывания рабов и наказана плетьми. Затем появились музыканты и невольница, которую мне ещё не доводилось видеть в доме, но о которой мне сообщили, что она была танцовщицей на Косе. Девушка исполнила, причем довольно хорошо, невероятно сложный танец рабского ошейника. Кернус, как и всегда, был целиком погружен в игру с Капрусом, однако на этот раз партия затянулась и продолжалась даже после подачи паги и неразбавленного ка-ла-на.
— А почему, — обратился я к Хо-Ту, от которого мне хотелось узнать за этот день как можно больше, — в то время, как остальные едят мясо, хлеб, мед, пьют ка-ла-на, вы питаетесь одной только овсянкой?
Хо-Ту отодвинул от себя миску.
— Это не имеет никакого значения, — ответил он.
— Да, конечно, — сказал я.
Ложка из рога боска треснула у него в руках, и он раздраженно бросил её обломки в миску.
— Извините, — сказал я.
Он изумленно взглянул на меня, и его глаза блеснули.
— Это не имеет никакого значения, — повторил он.
Я согласно кивнул.
Он поднялся из-за стола и, оглянувшись на меня, сказал:
— Пойдемте, я покажу вам загоны.
В глубине зала я заметил дверь, через которую прошлым вечером увели закованного в кандалы раба и за которой исчез затем Кернус. Сегодня, к моему облегчению, ни один из проигравших схватку рабов не был закован в кандалы и выведен из зала через этот выход.
Раб, выигравший накануне поединок с кривым ножом, снова, как я обратил внимание, обедал за столом. Ошейника на нем уже не было. Теперь он, должно быть, отпущен на свободу. За ремень, с которого у него так же, как и у Хо-Ту, свисал кривой нож, был заткнут длинный хлыст.
— Тот, кого вы называете зверем, вероятно, находится за этой дверью? — невинно полюбопытствовал я.
Хо-Ту пристально посмотрел на меня.
— Да, — ответил он.
— Я бы хотел взглянуть на него.
Лицо Хо-Ту покрылось смертельной бледностью.
— Молите Царствующих Жрецов, — ответил он, чтобы вам никогда не довелось его увидеть.
— Вы ничего не знаете об этом животном?
— Кернус и некоторые другие, конечно, видят его, но только когда они одни. Не стоит так далеко заходить в своем любопытстве, Несущий Смерть. Обычно человек видит это животное в последние мгновения своей жизни.
— Надеюсь, его держат в надежной клетке?
Губы Хо-Ту растянулись в улыбке.
— Я тоже на это надеюсь, — ответил он.
— А как часто его кормят?
— Он может есть по несколько раз в день, — сказал Хо-Ту, — но способен и довольно долгое время вообще обходиться без пищи. Обычно ему скармливают по одному рабу каждые десять дней.
— Ему отдают раба живым?
— Ему нравится самому убивать свою жертву.
— Ну что ж, если его содержат в надежной клетке, — заметил я, — большой опасности он собой не представляет.