Я вспомнил, как только что слышал о том, как два года назад он подарил Африз алмазное ожерелье из пяти ниток, которое она приняла и, по крайней мере как утверждала она сама, отдала своим рабыням. Это было как раз тогда, когда она обозвала Камчака тачакским слином.
Однако было ясно, что её интересует, что находится в коробке. На протяжении вечера я уловил несколько раз её любопытный взгляд, брошенный в эту сторону.
– Да ничего, – сказал Камчак, – безделушка…
– Но она для кого-то? – настаивала Африз.
– Я думал, – ответил Камчак, – что смогу подарить её тебе..
– О-о-о! – Африз была явно заинтригована.
– Но теперь понимаю, что она тебе не понравится, – сказал Камчак.
– Откуда ты знаешь? – ласковым голосом сказала она. – Я её не видела.
– Я заберу её домой, – твердо сказал Камчак.
– Ну, что же…
– Впрочем, если хочешь, ты можешь получить ее…
– Это не… ожерелье из алмазов?
Африз из Тарии была не глупа. Она знала, что кочевник, выпотрошивший сотни караванов, время от времени приобретал богатства, о которых могли только мечтать даже самые богатые в их городе люди.
– Нет, – ответил Камчак, – это не ожерелье. Это нечто другое.
– Да-а? – протянула она с притворным разочарованием.
Я заподозрил, что она, наверное, вовсе и не отдала ожерелье из пяти алмазных ниток рабыням. Без сомнения, оно до сих пор хранится в одном из её сундуков с украшениями.
– Но тебе это не понравится, – в раздумье повторил Камчак.
– А может, и понравится.
– Нет. Тебе определенно не понравится.
– Но ведь ты принес это для меня, разве не так? – спросила она.
Камчак пожал плечами, разглядывая коробку в своих руках.
– Да. Я принес это для тебя.
Коробка была как раз такого размера, что в ней спокойно могло поместиться ожерелье, положенное на черный бархат.
– Мне понравится… Я хотела бы это примерить… – сказала Африз из Тарии.
– Правда? – спросил Камчак. – Ты собираешься это надеть?
– Да, – сказала Африз, – дай это мне.
– Ладно, – сдался Камчак, – только лучше будет, если я закреплю его сам.
Воин Камрас напряженно приподнялся со своего места.
– Толстокожий тачакский слин, – прошипел он сквозь зубы.
– Прекрасно, – сказала Африз, – ты можешь закрепить его на мне сам.