В центре поляны находился большой дискообразный аппарат — гораздо больший по размерам, чем только что приземлившийся, но не отличающийся от него по конфигурации. Он был футов тридцати в диаметре и футов семи-восьми в высоту. Сделан он был из какого-то черного металла. Расположенный на обращенной ко мне стороне люк был открыт, и от него отходил широкий трап, по которому могла производиться загрузка корабля.
— Кто вы? — прошептала я. — Что это такое?
— Можете ее отпустить, — сказал человек державшим меня людям.
Я почувствовала, что руки у меня свободны.
На другой стороне поляны я увидела грузовик. Люди в черных туниках сгружали с него различные ящики и складывали их рядом с кораблем.
— Тебе нравится твой ошейник? — поинтересовался выделяющийся своим ростом мужчина.
Руки у меня невольно потянулись к горлу.
Мужчина повернул меня к себе и расстегнул у меня на блузке верхнюю пуговицу. Я почувствовала, как он вставил ключ в замок надетой мне на шею металлической полосы. Мягко щелкнула пружина.
— У тебя, конечно, будет другой ошейник, — сказал мужчина, протягивая снятую с меня полоску металла стоящему рядом человеку.
Я стояла, теребя в руках свою сумочку.
— Отпустите меня, пожалуйста, — пробормотала я. — У меня есть деньги. Вот, здесь. И драгоценности. Возьмите! У меня есть еще. Все они — ваши. Отпустите меня, прошу вас!
Я раскрыла сумочку и вложила в руки мужчине пачку денег и пригоршню драгоценностей. Он посмотрел на них и отдал стоящему рядом человеку. Они были ему явно не нужны.
Я обреченно уронила голову.
Мужчина поднял мою левую руку и снял с нее часы.
— Они тебе больше не понадобятся, — сказал он, протягивая часы кому-то у себя за спиной.
Я успела заметить, что стрелки показывают без четверти шесть.
Разгружавшие машину люди начали снимать крышки со сложенных у люка корабля больших деревянных ящиков.
Меня охватил ужас.
Внутри каждого ящика находилась девушка, привязанная ко вделанным в доски металлическим кольцам. Все девушки были обнажены. Все были без сознания. Рты у них были заткнуты кляпом, а горло стягивали железные ошейники.
Мужчины отвязывали девушек, снимали с них ошейники, вытаскивали изо рта кляпы и застегивали у них на левой лодыжке нечто напоминающее полоску фольги или какого-то мягкого металла. После этого находящихся без сознания девушек стали переносить на корабль.
Я закричала и бросилась бежать.
Какой-то мужчина поймал меня за руку. Я выхватила из сумочки разделочный нож и полоснула им державшего меня по плечу. Мужчина вскрикнул и схватился рукой за рану. Его туника быстро влажнела от крови. Я вырвалась и снова побежала, но люди в черных одеяниях уже окружили меня плотным кольцом. Я замахнулась, готовясь ударить ножом каждого, кто посмеет ко мне приблизиться, но тут меня каким-то непонятным образом словно парализовало. Все тело онемело, и меня захлестнула волна боли. Я даже пальцем не могла пошевелить. По щекам у меня побежали слезы. Люди в черных туниках отобрали у меня нож и подтащили меня к рослому мужчине.
Я подняла на него залитое слезами лицо. Он убирал в карман небольшой плоский предмет, напоминавший карманный фонарик.
— Боль скоро пройдет, — сухо поставил меня в известность мужчина.
— Пожалуйста, — бормотала я. — Прошу вас!
— В своей ярости ты была просто великолепна, — добавил он.
Я смотрела на него, не в силах отвести глаза.
Рядом, с кривой усмешкой на лице, стоял человек, которого я полоснула по плечу ножом.
— Пойди, пусть тебе перевяжут руку, — сказал ему рослый мужчина.
Человек согласно кивнул, еще раз усмехнулся и направился к грузовику.