– Животное! – воскликнул я в ярости. – Грязное вонючее, неблагодарное животное!
В бешенстве я схватил кинжал и около секунды боролся с желанием вонзить его в сердце вероломной девушки. Но вместо этого сунул его за пояс.
Несмотря на то, что я крепко держал ее за запястье, дочь Марленуса выпрямилась и надменно промолвила:
– Тарларион! Ты думаешь, что дочь убара всего Гора подчиниться такому, как ты?
Я бросил ее на колени перед собой.
– Вы подчинились, – сказал я.
Она прокляла меня, ее зеленоватые глаза горели ненавистью.
– Так-то вы обращаетесь с дочерью убара? – кричала она.
– Я покажу вам, как я обращаюсь с самой вероломной женщиной Гора, – воскликнул я, отпустив ее запястье. Сорвав с ее головы покрывало, схватив за волосы, как публичную девку, я поволок дочь убара всего Гора к роще ка-ла-на. Там я бросил ее к своим ногам. Она пыталась прикрыться остатками покрывала, но я не позволил ей сделать это, и она оказалась, как говорят на Горе, с обнаженным лицом. Великолепная копна волос, черных, как оперение моего тарна, освобожденных от ткани, хлынула на землю. Ее оливковая кожа, зеленые глаза и все черты лица были прекрасны. Красивый рот был искажен яростью.
– Я предпочитаю видеть лицо своего врага, – сказал я.
В бешенстве она смотрела, как я разглядываю ее лицо, но не надела покрывала.
– Ты понимаешь, что я не могу больше доверять тебе, – сказал я.
– Нет, конечно, я – ваш враг.
– Поэтому я не могу дать тебе еще один шанс.
– Я не боюсь смерти, – сказала она, но губы ее слегка вздрогнули.
– Сними одежду, – приказал я.
– Нет! – крикнула она и встала на колени передо мной, склонив голову.
– От всего сердца, воин, – сказала она, – дочь убара на коленях просит вашей милости. Пусть это будет только меч и скорее.
Я откинул голову назад и рассмеялся. Она боялась, что я попытаюсь насладиться ею – я, обычный солдат. Впрочем, не могу отрицать, такое желание приходило мне в голову, пока я тащил ее за волосы в рощу, и если бы не ее красота, мне, наверное пришлось причинить вред тому, кого Нар называл разумным существом. Я устыдился и решил не причинять вреда этой девушке, хотя она была злобной и вероломной, как тарларион.
– Я не собираюсь ни насиловать, ни убивать тебя.
Она подняла голову и удивленно посмотрела на меня.
Затем, к моему изумлению, она встала и презрительно произнесла:
– Если бы ты был настоящим воином, то унес бы меня на спине своего тарна выше облаков, и едва миновав заставы Ара, сбросил бы мои одежды на улицы города, чтобы люди знали, какая судьба постигла дочь убара.
Очевидно, она считала, что я испугался ее и что она, дочь убара, не имеет отношения к обязанностям обычной рабыни. И теперь она была рассержена тем, что стояла на коленях перед трусом.
– Ну, воин, – сказала она, – и что же ты хотел от меня?
– Чтобы ты сняла одежду.
Ответом был яростный взгляд.
– Я повторяю, что не могу дать тебе еще один шанс. Значит я должен убедиться, что у тебя нет больше оружия.
– Мужчина не может смотреть на дочь убара.
– Либо ты снимешь одежду, либо я сделаю это сам.