– Я победил мелких сошек в машинном отделении и... поправил там несколько деталей.
– Ты сломал корабль?
– Именно это я тебе только что и сказал, олух.
Человек-паук остановил его до того, как Док успел уйти дальше.
– Док, я думал, что наш план заключается в том, что мы захватываем корабль.
Октавиус злобно уставился на него.
– Я не привык, когда мне указывают, что и как делать.
Человек-паук уставился на Доктора, напоминая себе, что, несмотря на его собственную клоунаду и удовольствие, которое ему доставляли подколки в адрес Доктора Осьминога, Отто по-прежнему оставался человеком, который, пусть и косвенно, был виноват в смерти отца Гвен. Октавиус на взводе мог быть безрассудным, и к черту торпеды, если кто-нибудь встанет у него на пути.
«Никогда, никогда не забывай этого, Паркер. Даже если ты его спасешь, он все равно останется порченым товаром».
Прежде чем кто-либо из них успел сказать что- то еще, тревога стихла, и сильный, твердый голос заговорил из скрытых динамиков, заполняя собой весь коридор.
– Внимание. Внимание всему экипажу. Заключенные из камеры С-3 сбежали. Они вооружены и очень опасны. Мы полагаем, что они находятся в коридоре 2, секция 34. Заключенный А-6 должен быть захвачен живым. Повторяю: заключенный А-6 должен быть захвачен живым. Конец связи. Хайль, ГИДРА!
Плечи стенолаза опустились.
– Полагаю, что заключенный А-6 – это не я. Проклятье, я даже не заслужил собственного обозначения.
– Или права на жизнь, – заметил Октавиус.
– О, спасибо, Док. Твоя маленькая острота только что сделала мой день. Снова.
– Не моя вина в том, что ты – расходный материал. А теперь мы должны двигаться. Идешь или остаешься? Решай быстрее.
Они поравнялись с еще одной стенной панелью, и Октавиус остановился, чтобы изучить ее.
Человек-паук всплеснул руками.
– Эй, ты же только что сказал...
– Тише, – предостерег его Доктор, затем вытащил из панели тонкий прут, изучил его и нажал на кнопку сбоку. Прищурившись, он задумался на мгновение, а затем заговорил в микрофон:
– Внимание всему экипажу субмарины. Говорит заключенный А-6. Я и правда сбежал и теперь продвигаюсь по вашему кораблю. Я уже побывал в машинном отделении и повредил там различные механизмы. Теперь направляюсь к мостику...
Стенолаз начал яростно качать головой из стороны в сторону и проводить рукой по горлу. Доктор проигнорировал его и продолжил:
– ... чтобы обсудить положение дел с вашим капитаном. Прошу вас учитывать тот факт, что, хотя на время я оказался заперт на этой субмарине вместе с вами... – он сделал паузу и злобно улыбнулся, – вы также заперты на этой субмарине вместе со мной.
Словно бы в ответ на его сообщение подлодка снова дернулась вперед, а огни мигнули и погасли. Октавиус отдал микрофон одному из своих щупалец, и металлическая конечность скатала его в крошечный шарик из металла и пластика.
– На мостик, – сообщил он своему спутнику, – следуй за мной.
Человек-паук проследил за тем, как его старый враг уходит вдаль по коридору, и начал гадать, как он вообще переживет этот день с Доком, который ведет себя как безумец... ну, как больший безумец, чем обычно. Это заставило его задаться вопросом, как он собирается убеждать Октавиуса помочь Генри Хейсу и...
По мере того как их путь становился мрачнее и труднее, в памяти всплыла присказка тети Мэй: «Не одалживай проблемы у будущего».
Он улыбнулся. «Если мы отсюда выберемся... когда мы отсюда выберемся, я займусь очередной проблемой, но не раньше. Благослови тебя Бог, тетушка Мэй».
Он присоединился к Доктору как раз тогда, когда тот открывал следующую дверь. Позади нее выстроилась целая рота агентов ГИДРЫ в полной боевой броне, потрясающих всяческим адским вооружением и готовых защищать свое судно.
– Я уже сказал тебе и повторю снова, Отто: никаких убийств.