Гунны - Кровь Дракона: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так что решение о том, на кого нам идти в поход казалось определенным.

В шатре наступила тишина. Все смотрели на меня и хана Баджанака, который должен был высказать свое мнение предпоследним, то есть передо мной. Но мне в случае утверждения Баджанаком решения вождей предстояло только согласиться с ними, хотя теперь считал, что поход на гузов будет большой, если не фатальной ошибкой в будущем.

Все ждали, что скажет Баджанак, но хан делал вид, что ничего не понимает и глупо улыбаясь беззубой улыбкой, смотрел на меня.

«Видимо хану, как и мне тоже не нравится мнение вождей о немедленной войне с гузами». — Подумал я, — «ах ты старый интриган, решил подставить меня…!».

Я снова посмотрел на него. Баджанак продолжал «мило» мне улыбаться, при этом еще и одобряюще слегка начал кивать мне.

— Я не думаю, что поход на гузов будет мудрым решением. — Наконец решился сказать я.

Ужас сразу же нахмурился, вожди гневно зашептались, а Баджанак заулыбался во всю свою беззубую улыбку. Почти беззубую. Широченная улыбка оголила единственный сохранившийся у него полусгнивший зуб.

— Завершенному делу всегда найдется критик! — Услышал я слева под одобрительные возгласы многих вождей.

Посмотрев в сторону говорящего, я увидел незнакомого мне толстенного мужика, который прямо и с вызовом смотрел на меня сквозь щелки, прочерченные на его круглом лице. Одет он был в красный шелковый халат, из-под которого, при каждом его движении волнами расплывался жир. Огромное брюхо говорившего, обхватывал широченный кожаный пояс, украшенный золотыми барсами, что указывало на его высокое положение в военной иерархии. То, что толстяк был когда-то воином, красноречиво демонстрировали еще многочисленные глубокие шрамы, которые я сначала принял за странные жировые складки на его лице и оголенных по локоть руках.

— Не нужно сомневаться в мудрости решения вождей, ведь ты в силу своей молодости мог и не знать, что один внутренний враг опаснее тысячи внешних! — Продолжил он под шумное одобрение вождей и глядя прямо на меня сквозь свои щели, — а друг ставший врагом опаснее вдвойне. Ведь это твое «мудрое» решение о запрете вождям иметь жен из империи Хань толкнуло его на восстание. Некоторые из нас, сохраняя верность своему кагану, отослали своих любимых жен лишая наших детей матерей. Но ты вместо благодарности за преданность обвиняешь нас в глупости!

Закончив говорить, он поставил обе руки перед собой и, опираясь на них, угрожающе нагнулся в мою сторону, будто желая кинуться на меня с низкого старта. В таком положении я больше не видел в нем толстяка. Он был похож на готового к атаке бойца сумо.

— Остынь, Мойша. — Услышал я наконец Баджанака.

«Мойша!?» — Пронеслось у меня в голове, но тут мое внимание переключилось на громкую речь Баджанака.

— Как ты правильно отметил, мой правнук и каган Великой степи Богра молод, и потому он резок. Но он не хотел оскорбить тебя, Мойша и никого из вас, вожди! Да и, несмотря на то, что я желаю скорее отомстить Шимыру за смерть своей дочери, согласен с вами, что от гузов исходит большая угроза нашим кочевьям. И все же! Выслушаем кагана, ведь не надо забывать, что именно решения моего наследника ведут нас от победы к победе!

«Наследника!?» — Снова пронеслось у меня в голове.

— Да, вожди! — Продолжил Баджанак в наступившей тишине, — вы все знаете, что мои сыновья и внуки погибли в сражениях или умерли от болезней. Каган Богра мой единственный оставшийся в живых потомок. Я же стар, и сомневаюсь, что смогу пережить столь тяжелый поход на усуней. И потому я поручаю тебе, Богра, заботу о племени канглы, и месть за мою дочь, а весь род уын окажет тебе в этом помощь и поддержку.

И я увидел, как Баджанак посмотрел на Мойшу. За слоем жира, не смог определить выражения на его лице. Но он, положив свои руки на колени, склонил голову сначала перед ханом канглы, а затем передо мной.

— Теперь же дослушаем нашего молодого кагана. — Предложил Баджанак.

«Не много ли стало, кому я должен отомстить? Не много ли стало на мне ответственности? И не много ли стало у меня врагов! Скорее всего, этот толстяк с еврейским именем Мойша, бек правящего у канглы роды уын и имел все основания претендовать на ханский титул в этом племени после смерти Баджанака».

Я посмотрел на Мойшу. Теперь он прятал свои глаза-щели. Но если я в начале под его прямым взглядом, чувствовал легкую враждебность из-за моего неосторожного высказывания, то сейчас стал ощущать исходящую от него ненависть ко мне.

— Так, что решишь Каган? — Услышал я бодрый голос «своего» прадеда.

— Да, вожди! — Сказал я, сглотнув слюну в неожиданно пересохшее горло, — я не хотел никого оскорбить, но мы не пойдем на гузов, — не обращая внимания на возмущенные возгласы вождей продолжил, — Кокан побоится направлять помощь гузам, так как сам будет рисковать тем, что посланные им воины перейдут под мою власть. Ведь даже сейчас ко мне откочевало больше десяти тысяч юрт гуннов недовольных Коканом. А вот если мы сами атакуем гузов, каспанов и шамшады то они откочуют и укроются в горах Алтая принадлежащих динлинам. Следуя священным законам гостеприимства дарованных нам Тенгри и завещанных предками, динлины и гунны Кокана защитят своих гостей. Тогда мы ввяжемся в затяжную, жестокую, братоубийственную войну и дадим возможность Шимыру укрепить свою власть среди усуней. И вот тогда, с востока нам будут угрожать усуни, усиленные сотнями тысяч солдат империи Хань, а с севера все тот же Кокан. Пусть даже без предателей гузов. Если мы все-таки, сумеем привести их к тому времени к покорности!

— Как только мы окажемся на землях усуней, гузы и присоединившиеся к восстанию роды канглы разорят наши кочевья! — сказал один из вождей под громкое одобрение остальных.

— Я ведь не сказал, что оставлю без защиты наши кочевья! Для того, что бы расправится с Шимыром, мне достаточно будет и моих воинов, которых сейчас у меня больше трех туменов. Но вы все знаете, что я дал клятву Тураки-хатун перед Отцом нашим Тенгри и святыми духами предков, что отомщу за смерть своего отца. И потому, после смерти Шимыра и, после утверждения кунбеком усуней Буюка, я сразу же отправлюсь в поход на Восток. Вот тогда помощь храбрых канглы мне понадобится для борьбы с Коканом и империей Хань, которые, я уверен, вышлют ему в помощь, как и в прошлый раз, всю свою северную армию.

Все посмотрели на Ужаса, который сидел, повернув голову в сторону от меня. По всему было видно, что он не доволен моим решением в отношении него, и я понимал почему…

Но больше новости о возможном возведении на трон усуней Ужаса, их заинтересовала перспектива войны с империей Хань, которая сулила им огромную добычу, еще большую, чем они получали по результатам набегов на Хорезм, Парфян и Согдиану, жители которых привыкли к постоянным нападениям кочевников и научились отбиваться от них. А победа только над солдатами Чен Тана обогатила всех участников войны с ним, а оставшиеся в стороне жгуче завидовали им.

Я смотрел на вождей и понимал, что каждый сейчас сидит и представляет себя в окружении десятков изнеженных ханьских наложниц, как тысячи верблюдов груженных награбленным в империи шелком, серебром и золотом следуют в их кочевья. Ухмыльнувшись про себя, посмотрел на Баджанака. На его лице уже не было той улыбки, но он продолжал смотреть на меня с одобрением.

— Так вот, вожди. Я предлагаю оставить для борьбы с гузами кыпсаков, так как земли обоих этих племен находятся в непосредственной близости. В помощь им послать Сакмана и его тумен, а также аланов. Этого будет достаточно, для защиты наших кочевий.

Я оглядел всех, смотря поочередно в глаза каждому, и видел в них жажду крови и наживы.

— Если нет возражений, то всем быть готовым выступить через три дня.