— Ну и что… Ух ты! — Князев замолк на полуслове, рассматривая рукотворный шедевр. Затем обернулся к жене и сверкнул улыбкой: — Кажется, у нас растёт будущая художница.
— Посмотрим, как ты будешь шутить, когда она начнёт использовать твои вещи, — вкрадчиво парировала Альбина, адресуя ему предупреждающий взгляд.
— Ну и? — опуская дочь на пол и садясь на корточки перед ней, спросил Руслан. — Зачем ты это сделала? Знаешь же, что мама расстраивается, когда ты заимствуешь её косметику для таких целей.
— Это не я, сесно! Это Макс! — Настя упорно не сдавалась и гнула свою линию, забавно насупившись.
Недоверчиво изогнутая бровь отца стала проказнице ответом.
— Ну пааааааап! — заканючила та.
— Настя! — в голосе Князева зазвучали предупреждающие нотки, и девочка их моментально уловила.
— Маааам! — Кроха бросила отчаянный взгляд на Альбину, но та лишь молча смотрела на дочь, ожидая, когда она соизволит озвучить правду.
Пухлая нижняя губка Насти задрожала, свидетельствуя о капитуляции.
— Я больсе так не буду! Сесно! Папоська, мамоська, ну сесно!
— Даже и не знаю, где-то я уже это слышала, — сказала Альбина, не выходя из роли.
— И я тоже, — кивнул Князев, старательно пряча улыбку. — Не вы ли, Анастасия Руслановна, что-то похожее говорили пару дней назад?
— Я плавда больсе не буду! Я не хотела! Плосто… — Настя расстроено вздохнула и смешно засопела.
Родители почти синхронно вздохнули в ответ. Просто их обожаемое чадо слишком быстро увлекалось очередной пришедшей в голову идеей, забывая и данные обещания, и возможный ущерб своих действий.
— В последний раз, Настя. Это у тебя прошло в последний раз, — приближаясь к мужу и дочери, выдохнула Альбина. — Ты меня поняла?
Настя — само раскаяние — покорно кивнула головой.
— Точно?
— Тосно.
— Вот и замечательно. Сейчас позовём Марину, и ты поможешь ей смывать свои художества.
Темноволосая головка дочери дёрнулась в протесте, и послушание из голоса Насти испарилось, подобно миражу в пустыни.
— Ну мааааааааааам!
— Я всё сказала.
Полный жалости взгляд обратился к отцу, и у Руслана дрогнуло сердце. Знал, что его малышка — превосходная актриса, но всё равно порой покупался на её фокусы.
— Ты слышала маму, детка, — мягко ответил он на молчаливый вопрос. — Ничего не попишешь.
Настя тяжко вздохнула, будто все тяготы бренного мира опустились на её детские плечики, но затем прижалась к отцу, признавая поражение, и тихо спросила:
— А когда мы пойдём к тёте Киле и дяде Тёме?
— Они уезжают всей семьёй на отдых, малыш, забыла? Вот вернутся, и пойдём, — ответила вместо мужа Альбина.
Ещё один вздох.
— А посему мы с ними не поедим?
Руслан бросил смеющийся взгляд на жену и, едва касаясь губами Настиной макушки, произнёс: