Но в эту минуту Нэпиер повернулся и поднял в приветственном жесте чашку.
– А, сержант Макрей! – Его длинный нос несколько раз дернулся. – А молоко у вас есть?
Логан прочистил горло.
– Молоко? Разумеется.
Он подошел к небольшому холодильнику, открыл его и вытащил большой четырехлитровый пластиковый контейнер обезжиренного молока. Потряс его. Пустой.
– Простите, сэр, должно быть, все молоко выпила команда ОСГ.
– Ох, как некстати. – Нэпиер встал и вылил содержимое чашки в раковину. – Я думаю, в таком случае нам лучше пойти прогуляться, вы как считаете? Это могло бы поднять нам настроение в холодное февральское утро. И мы сможем купить молока для участка.
– Молока? Разумеется.
Улыбка Нэпиера вполне бы подошла серийному убийце.
– Вы это уже говорили.
– Что? Да.
Пошло все к черту.
Нэпиер показал своим длинным тонким пальцем на подоконник, где рядом с белым гипсовым гномиком стояла копилка. Кто-то раскрасил брови гномика в черный цвет, сделав его личико злобным, и воткнул ему в руку маленький листок бумаги.
– Как ты думаешь, следует ли мне внести тридцать пенсов в банк, или мы, купив молоко, покроем эти расходы?
Логан, облизав губы, ответил:
– Пойду надену пальто.
Ветер, неистово рыча, дул вдоль залива. Пахло водорослями и смертью. Прилив закончился, и узкие подошвы Нэпиера оставляли на песке отпечатки, похожие по форме на пули.
– Бодрит, да? – Он был в простроченной двусторонней куртке с капюшоном, натянутым поверх форменной фуражки. Дождь барабанил по флуоресцентному желтому материалу.
Логан с трудом тащился за ним, брюки, прижимаемые ветром к ногам, промокли и вызывали зуд, в ботинках хлюпало.
– Не сочтите, сэр, мои слова обидными, но вряд ли вы пустились в столь дальний путь ради прогулки под ледяным дождем.
– А ты, как всегда, проницательный, сержант. – Нэпиер вздохнул. – Большую часть из моих тридцати лет службы в полиции я провел в Бюро профессиональных стандартов[43]. Но мне приходилось работать и в департаменте уголовных расследований, и в департаменте совершенствования общего образования… Как ты понимаешь, я исполнял обязанности обычного полицейского, работал в диспетчерской и даже, представь, некоторое время замещал одного из сотрудников Министерства внутренних дел. Но когда я перешел в Бюро профессиональных стандартов, я понял – это именно то, что я хотел делать в течение всей моей службы.
Навстречу им шла молодая женщина в полосатой кофте, длинные кудрявые черные волосы колыхались за ее спиной словно флаг, рядом семенила маленькая шотландская собачка – ее черная шерсть была забита мокрым песком и грязью.
– Прекрасно помню первое дело, которым мне довелось заниматься. Некий сержант взял деньги от местного бизнесмена за то, чтобы рассмотреть в ином свете дело об изнасиловании. В ином свете… Этот бизнесмен сломал несчастной женщине челюсть и нос, сломал ей три ребра и вывихнул плечо. Затем он трижды ее изнасиловал. А ей было всего девятнадцать лет.
Вдали мелькали огни торгового судна, по всей вероятности идущего в порт.
– Вот представь. Ты расследуешь серьезное преступление, тебе известно, кто его совершил, но вместо того чтобы арестовать негодяя, ты требуешь с него три тысячи фунтов. А три тысячи фунтов в то время было очень большими деньгами.
Нэпиер замолчал и стал пристально всматриваться в море.
– Именно на это, Логан, я и потратил все время моей службы. Отслеживал тех, кто берет взятки; констеблей, ворующих вещи с мест преступления; офицеров, считающих совершенно нормальным делом выбивать из людей признания или требовать сексуального вознаграждения за содействие проституции. Деньги. Наркотики. Насилие. Обеспечение привилегий некоторым из фигурантов…
Логан повернулся спиной к ветру, согнул плечи. Фигура женщины расплылась и потеряла четкость, маленький песик стал еле заметным.
Губы Нэпиера скривились в улыбке:
– Мы – это полиция в полиции. Мы обеспечиваем такое положение, при котором полиция может держать голову высоко и говорить людям: «Верьте нам. Доверяйтесь нам». Потому что никто не может стать над законом, даже мы. – Он пожал плечами. – А вместо благодарности за то, что мы вычищаем гниль, многие наши коллеги называют нас «пастушьими гончими», «зловещими ублюдками» и всякими прочими унизительными словами. Осеняют себя крестом, когда думают, что мы не видим.
[43] Бюро профессиональных стандартов обеспечивает надзор и руководство всеми внутренними расследованиями департамента и подчиняется непосредственно начальнику полиции.