Посмотрел Чокчо. Видит — лежит белая мягкая шкура, совсем на ро́вдугу[16] похожая. Сказал спасибо Чокчо своим друзьям; только пожалел, что не сам он с Ляном расправился.
Положил Чокчо в шкуру Ляна всю пушнину, охотничий припас, продовольствие, товары, что были в доме Ляна. Связал. Собрал своих друзей: жолудь, щуку, вертел и мялку с колотушкой. Стал на лыжи.
Поднялись лыжи опять, пролетели, как стрела, под самым носом у слуг Ляна, которые бежали ему на помощь.
Долетели лыжи до того места, где их Чокчо нашел. Оставил их Чокчо.
— Спасибо за помощь! Чужого мне не надо.
Колотушку и мялку у покинутой рыбалки оставил: пригодятся хозяину, когда вернется. Вертел положил у костра на старое место. Щуку в самую глубину реки пустил. Жолудь на мягкую землю положил, чтобы тот пророс и новое дерево выросло из него.
И пошел своей дорогой.
Домой вернулся богатым. Как развернул шкуру Ляна, все удивились — так много влезло в шкуру разбойника.
Сестры очень радовались возвращению Чокчо. Мать от радости плакала.
А Чокчо сказал сестрам как мужчина и охотник:
— Мои унты совсем износились. Сшейте мне новые. Завтра я пойду в тайгу.
Сестры сшили ему унты из шкуры Ляна.
Унты носились очень долго, потому что нет на свете кожи крепче кожи обманщика и грабителя, которого не проймет жалость и не трогают несчастья и слезы обиженных им.
ЛИСА И МЕДВЕДЬ
Жила в тайге лиса. Очень ловкая да хитрая была. Жила лиса припеваючи. Ловила фазанов, перепелок, куличков, уток. Охотилась на птиц, поедала и птенчиков, если на ее жадный глаз попадались. А больше всего она любила яйца. Сколько она гнезд разорила, даже кукушка сосчитать не могла, сколько ни куковала. И так лиса разбойничала, что в той местности стала дичь переводиться.
Но состарилась лиса. Видеть стала плохо. Силы у нее поубавилось. Вот однажды пошла она охотиться. Видит — идет по дороге петушок-фазан. Лиса подкралась к нему, из-за кустарника выскочила — хвать фазана! А фазан забился, крыльями захлопал, шпорами лисе нос разодрал и убежал. Не могла с ним лиса справиться. Фазан на куст взлетел и давай над лисой смеяться:
— Эх ты! — говорит. — Не охотиться тебе, а шкурой быть. Ни на что другое ты не годна.
Заплакала лиса. Побрела в свою нору…
И совсем у нее неудачная охота пошла. Целый день бродит, а поймать ничего не может. Попробовала лиса брусникой кормиться и совсем заскучала: еды много, а сытости нет.
В эту осень перелетные птицы рано на юг собрались. Потянулись косяки уток, да гусей, да журавлей. Летят, покрикивают, с сопками, с тайгой да с таежными озерами прощаются.
Услыхала эти крики лиса и совсем помирать собралась: снег выпадает рано, а у лисы никаких запасов на зиму нет.
Пошла лиса куда глаза глядят.
— Поищу, — говорит, — глупее себя. Авось прокормлюсь!
Повстречалась она с медведем, спрашивает:
— Ты куда, брат-медведь, идешь?
— Да вот, — отвечает медведь, — ищу, не скажет ли мне кто-нибудь, о чем журавли по ночам кричат.
Призадумалась лиса. Потом говорит:
— Надо пошаманить[17] немного, тогда узнаем.
Лыковый пояс лиса надела, щепочки к нему привязала да камешки. Пошла плясать: хвостом метет, вместо бубна в собачий череп бьет. Развесил уши медведь, на лису смотрит, лапами прихлопывает, лисе помогает.
[16] Ровдуга — выделанная шкура лося.
[17] Шаманить — колдовать.