Держа за руку Евгения, Динкси смотрела на меня, приоткрыв рот. В ее чуть косых глазах нарастал откровенный ужас.
– Рубашка, – сказала она. – Серая полосатая рубашка. Как же это возможно.
– Немедленно отвечайте, когда вы купили эту рубашку, – яростно прошептала Динкси. – Она же новая. Совсем новая.
– В Куала-Лумпуре, год назад, – не улыбаясь, сообщил я.
– Еще на нем были очки, – с усилием продолжила Динкси. – Солнечные. Скорее желтые. Большие.
Я достал из сумки футляр, открыл его и поместил очки на нос.
Динкси смотрела на меня и шевелила губами.
– Родинка, – прервал я молчание. – На очень интимном месте. Как бы это пока– зать.
Динкси все так же молчала.
– Вы сказали тогда: Тим, это мечта каждой невесты, быть изнасилованной в душе…
– Да, но новая рубашка… – шептала она. – Вы были там три дня назад, вы говорите… И я же знала, что дверь в комнату была закрыта – я потом проверила… Чтобы Тим забыл закрыть дверь, да вы что…
– Курят тут, к сожалению, снаружи, – решительно напомнил нам ничего не понимавший Евгений. – Штраф. Я его и возьму, я вице-председатель.
– Я знаю! – почти крикнула она. И повела меня к балкону на лестничной клетке, за дверями.
У нее дрожали губы. Но она не плакала, она смеялась.
– Вы насмотрелись тупых фильмов ужаса, – говорила она мне, все еще судорожно смеясь и иногда пытаясь затягиваться сигаретой. – Дом, где живет древнее зло. Боже, какая чушь. Как насчет дома, где живет добро: хоть один фильм об этом сняли? Это же моя жизнь, это столько радости от простых, смешных вещей. И еще, рядом со мной, сотни таких жизней и радостей, и все – там, в «Корале». Это мое прошлое. Я же знала. Я знала, что не может оно вот так уйти. Да, ушло, но где-то же оно есть.
– Там были зеркала, – пытался объяснить я. – Несколько зеркал. И еще была мощная фотовспышка. Потом, зло ведь ощущаешь, тут мы с одной девочкой только и думали о том, как им там было хорошо. Вам то есть.
Динкси щедро махнула рукой с сигаретой:
– Не рассказывайте мне про ваши вспышки. Важно вообще знать, что путь туда возможен. И вот теперь я еще подумаю, хочу ли я туда. Обратно в тот день. Может, именно сейчас у меня все хорошо. Может, мне не захочется снова смотреть на глупые глаза Тима.
– Так, что у нас там с Тимом?
– Ха-ха, – сказала она, склоняясь вперед и почти ложась мне в объятия – роста она была немалого, почти до моего уха. – Догадайтесь. Сгинул в Камбодже.
– М-да, это такое место… Мина с полпотовских времен?
– Мина, конечно… В некотором роде. Это было шесть лет назад. Поехал писать о том, как возрождается живая душа народа. Нашел бывшую маленькую девочку, у которой при Пол Поте убили родителей. Сделал про нее серию репортажей, из них – целую книгу. Получил Пулитцеровскую премию, между прочим, такая радость. Но поскольку он не мог, среди прочего, не утешить свою героиню… несчастную жертву режима… доступным мужчине способом…
– Мы такие. Жалость побеждает наши сердца.
– Да-да… Ну, и все. Нашел себе там работу и сгинул.
– Но вы говорите, Евгений с ним общался только что…
– А почему же нет, они как бы друзья. Да и я могу туда приехать в любое время – сорок долларов бюджетными авиалиниями. Час полета. Я же как-никак остаюсь его женой. Приеду, и эта жертва режима будет, как положено, обращаться со мной как со старшей женой и все такое прочее… Лучше бы вы изнасиловали меня три дня назад в душе. Или – пятнадцать лет назад? Это как-то сложно. Но ведь, наверное, возможно?.. Никогда не рано? Никогда не поздно?
Возникла пауза.
– Я уже сказал, что нас в «Корале» было двое? – мягко подсказал я наконец. – Я, одна такая девочка-подросток…
– А-а, – послушно покивала Динкси. – И еще мама была неподалеку. Ну, что ж такого – нормальная ситуация. Извините.
Она аккуратно погасила сигарету.