Растоптавший бабочку Брэдбери: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Периодически, у Эрика перемыкало конкретно — он терял память и сутки-трое, жил «фикус-фикусом» — как цветок в горшке на подоконнике: только жрал и ср…л и, ни на какие внешние раздражители не реагировал — делай с ни что хочешь.

«Ну, Gott sei Dank, хоть ничего не поджёг и не взорвал!», — облегчённо подумал старый Фриц, принюхиваясь.

Однако, раздражение как-то надо было снять — да и, уже что-то вроде «местного» обычая в таких случаях было, поэтому хозяин заведения привычно разинул варежку и… Напрасно говорят, что немецкий мат уступает русскому по выразительности! Если им хорошо владеешь, то тоже можно, очень доходчиво рассказать своему собеседнику — всё, что про него думаешь.

Почтенный герр Юнгер-старший, как будто разминаясь, привычно начал с традиционного животного — ещё раз упомянув «Das Schwein»… Потом плавно перешёл на его «филейную» часть — на однокоренные «Arsch» и «Arschloch»… Затем, на продукт жизнедеятельности всех без исключения биологических организмов — «Scheisse», всех его происхождения и во всех вариациях… Конкретно прошёлся по конкретной матушке-«Schlampe» племянника — которую конкретно же, не любил… Но, когда он перешёл на их с Эриком межличностные «взаимоотношения» несколько фривольного оттенка: «Du gehst mir auf die Eier!», то понял что — что-то пошло не так…

Племянник, всё также сидя на полу, глядел на него вполне осмысленно, слушал очень внимательно и даже несколько снисходительно — как породистый матёрый пёс, слушает истеричный лай какой-то мелкой шелудивой шавки.

Тактически грамотно, не став дожидаться команды «Halt die Fotze!», старый Фриц заткнул свой «фонтан» и, только тогда услышал:

— Мне нужна твоя одежда и мотоцикл!

Мотоцикла у дядюшки Фрица не имелось в наличии — чистая запасная одежда же, у реципиента была своя… Минут через десять, оставив выяснение обстоятельств на потом, Эрнст Рубель, из умирающего 95-ти летнего дряхлого старика — ветерана Второй Мировой Войны, ставший в мгновении ока физически здоровым тридцатилетним, хотя и страдающим жутким похмельем Эриком Юнгером[2] — ветераном Первой Мировой, уже мылся в тазике на кухне… Ванной или хотя бы элементарного душа, в заведение его названного дядюшки Фрица, не имелось как такового, как впрочем — джакузи, унитазов с титановым напылением, биде, микроволновок, телевизоров, Интернета, компьютеров, соляриев и прочего — такого привычного человеку двадцать первого века! Даже электрический свет, здесь был каким-то жёлтым и, казалось каким-то мерцающим…

Моясь, а после мытья вытираясь полотенцем, одеваясь в чистое бельё и старый, но стиранный и хорошо выглаженный военный мундир, Эрнст был весьма доволен: тело ему досталось довольно крепким — хотя и несколько запущенным физически… Но, он просто диву давался — до чего ж израненным!

Всего, он насчитал четырнадцать ранений, из них три (как выяснилось позже по документам) двойные. Из серьёзных пять — сквозное пулевое ранение головы (от виска к затылку), два сквозных пулевых ранения груди — слева и справа, отрыв фаланг мизинца и указательного пальца левой руки. Ну и, остальные девять — могут считаться просто «царапинами» от рикошетов пуль, видать и, мелких осколков.

Этот тип, что оказался родным дядей, обзывал его «контуженным Idiot» — значит, было и такое!

«Тому» его телу, тоже по молодости доставалось — ранений, не намного меньше! От контузий, правда, Бог миловал… Зато, он переболел каким-то экзотическим кишечным паразитом — от которого дристал дальше чем видел, подцепленном осенью сорок второго на Кавказе.

Эрик, грустно усмехнулся: на войне не знаешь — где найдёшь, а где потеряешь…

Благодаря кавказскому «паразиту» он лечился в Харькове и, там встретил ЕЁ!!! Свою первую любовь… Она и, пришедшее позже — когда он вернулся уже в свою, воевавшую под Сталинградом танковую дивизию, весть об смерти родителей — так всё изменили, что…

Просто диву даёшься, как какой-то безымянный глист — без спросу поселившийся в твоём собственном же дерьме, может так всё повернуть в судьбе!

Мутило всего, а руки с бодуна тряслись — как при хорошо знакомом старческом треморе, но Эрнст ставший Эриком, заставил себя позавтракать… Аппетит и, так — аховый, ещё портил названный дядюшка Фриц — бухтя, как бы ненароком, про свои финансовые затруднения. Очевидный намёк на то — чтобы он куда-нибудь свалил!

Морщась съев отвратительный «Eintopf», затем — «Schweinhacks» с гарниром из кислой капусты и «Knödel», отказавшись от пива и запив завтрак достаточно приличным кофе, Эрик наконец соизволил заговорить:

— Не скули! Кормишь посетителей всяким «Scheisse» — вот и, торчишь в большой «Arsch»… Verstehst du?

Хер Фриц хотел возмутиться, типа: живёшь и жрёшь на холяву у меня — так ещё и привередничаешь, «Das Ferkel»! Хотел сказать, мол — в следующий раз как напьёшься, своё «Scheisse» сам будешь из штанов выгребать, но… Он, вдруг с ужасом понял, что это не Эрик! Тот, всегда разговаривал на «Bairisch» — на баварском диалекте немецкого языка. Только в очень редких — «официальных» случаях, на литературном немецком — «Hochdeutsch». Этот же говорит с ним на чистейшем «Berlinerisch» — берлинском диалекте.

И, как говорит… Хер Фриц своего племянника хорошо знал! Славный малый, конечно, но — шалопай! Несмотря на незаконченное университетское образование, из всех талантов — только умение набить кому-нибудь морду. Да, присвоили ему на войне капитана! Но, видно рядом никого — более достойного для офицерских погон, не оказалось — а командовать солдатами, кто-то всё равно должен.

Ещё, вот что… Несмотря на всю свою отмороженность, «тот» Эрик Юнгер, родственную «субординацию» всё же чётко соблюдал: своего дядю Фрица уважал с самого раннего детства и, даже слегка побаивался. Этот же… Взгляд, движения и, как говорит! Такое ощущение, что разговариваешь со старшим и, не только, типа — по возрасту. Сразу видно — человек привык повелевать и, мог и умел заставить повиноваться. Старому Фрицу Юнгеру, на своём долгом веку, много кого довелось повстречать — приходилось видеть и, аристократов… Вот, вот — нечто подобное!

Прокашлявшись, Фриц — сам не желая того, потихоньку начал оправдываться:

— После того, как в шестнадцатом старик Курт умер, рыжего Адама забрали в восемнадцатом на фронт — тогда, последнее «Scheisse» из резерва выгребали, а Гретхен ушла к этому «Fotzenlecker»…

— Выручу тебя, так уж и быть, дядюшка Фриц… По-родственному!

По насмешливой иронии, хозяин заведения понял, что прав: Эрик его за дядю не считает, значит… Он прав, это — не Эрик!

А КТО?!

К тому же, как будто прочитав его мысли — лже-Эрик с берлинского, вдруг перешёл на один из подвидов швабского диалекта и, Фриц Юнгер похолодел в чреслах…

— Я научу твоих рукожо…пых поваров кой-каким рецептам — быстрого приготовления, — меж тем продолжал на чистейшем «Enztalschwäbisch» тот, кто «вселился» в Эрика, — в окно вижу: здесь, просто проходной двор — а ты всё прибедняешься, да в «Anus» пальцем ковыряешься, дядюшка!

— Каким, таким «рецептам»? — вмиг насторожившись, поинтересовался хозяин забегаловки.

[2] Подходящих реальных персонажей для реципиента не нашлось, поэтому пришлось его «слизать» с реального Эрнста Юнгера — немецкого писателя, офицера обоих мировых войн — внёсшего значительный вклад в военную теорию, одного из главных теоретиков «консервативной революции», несколько изменив биографию и заменив имя (авт.).