Растоптавший бабочку Брэдбери: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако, Эрика уже и, след простыл…

Там же, спустя примерно месяц…

Старый Фриц Юнгер, не знал что и, делать — то ли ему, надо радоваться… То, ли — начинать печалиться и, собрав манатки, бежать куда подальше!

С одной стороны: с тех пор — когда в комнату его мансарды влетела шаровая молния и, в его шалопая-племянника Эрика вселился «чужой», финансовые дела в его заведении вроде пошли на поправку. Место у «Баварии» было действительно — «проходное». Однако, раньше все прохожие куда-то спешили — на работу, по делам, на бесконечные многочисленные митинги и… Проходили мимо его заведения!

Эрик же, заставил его продавать «Fast Food» — которую каждый мог прихватить с собой и жевать на ходу. Причём, очень дёшево — прибыль сперва, едва-едва покрывала расходы, а Эрик не дозволял поднять цену.

Кроме «Heiße Katze», Эрик соорудил прямо на улице «Mangal», стал жарить на нём и продавать воняющий на весь квартал русский «Schaschlik», потом — что-то итальянское… Нанял художника, не пожалев дядюшкины денежки и, тот разрисовал по эскизам племянника рекламой весь фасад. Да, так здорово получилось, что до сих пор Фриц нет-нет — да и, выбегает посмотреть-полюбоваться! Наконец, под угрозой увольнения, он переодел официанток в одежду с юбками по длине — где-то на ладонь короче «приличествующей» и, народ повалил валом!

Почему, он — за всю прожитую жизнь, сам до этого не додумался, просто уму непостижимо…

«Verdammt mich»! — только остаётся всё чаще повторять.

Как только подумает, сколько он денег на этом не заработал — просто, завыть на Луну по-собачьи хочется!

Короче, какая-никакая прибыль появилась — хотя, она по большей части уходила на покупку нового оборудования или наём персонала. Да, оно может и к лучшему — если судить по его прошлому опыту, когда накопленные «в чулке» сбережения обесценивались буквально за ночь!

Наконец, его племянник Эрик узнал от кого-то про существовании «отеческой» аптеки и навёл там ревизию (так, «он» ещё и, в бухучёте соображает… «Oh mein Gott!»), после которой еврей-арендатор очень долго заикаясь извинялся — но, сама аптека очень быстро стала вполне рентабельной. На предложение заменить мошенника, Эрик не согласился, философски заметив: «Und was zur Hölle? Другой еврей будет не лучше — а с этим я кажись, нашёл общий язык…». С тех пор, его племенник частенько стал там бывать, не позволяя пройдохе расслабить «булки».

С другой стороны… Он стал как будто лишним, в собственном же заведении! Всем распоряжался Эрик! Правда, предельно вежливо, позволяя себе накричать на дядю — за, по его мнению допущенную оплошность, только с глазу на глаз.

Все его работники, в случае каких-то затруднений, говорили: «Надо спросить у герра Эдика», а на Фрица смотрели как на пустое место…

Даже вывеску «Bayern» — по его мнению, что-то или кого-то позорящую, он настоял снять, а вместо неё повесить другую: «McRubels». Что это всё означает, он — если честно, из объяснений Эдика не понял — хотя и ходил с умным видом.

Долбанный племянник, даже любовницу — тридцатидвухлетнюю сисястую, ляжкастую и задастую служанку Петру, у него отбил — как сучку на собачьей свадьбе, как бы показывая всей «стае» — кто здесь самый главный кобель!

Хм, гкхм…

Однако, даже это пошло на пользу же, по правде говоря. Конечно, старый Фриц — кобель ещё тот, но с недавних пор — как тот конь: «борозды» не портит, но надо честно признаться — «пашет» уже… Увы, не глубоко!

Петра, давненько ему намекала: типа у Фрица такая длинная «прелюдия», что можно забыть — что за ней «следует» и, переходить непосредственно к тому, что «после»… К переживаниям да разговорам!

Да… Поговорить «после», дядюшка Фриц очень любил!

После такой «любви», Петра долго ходила надув губы, а сам Фриц с ощущением острого дискомфорта…

Чисто случайно подловив служанку, выходящую нараскоряку из комнаты племянника, он, взбесившись от ревности, затащил её к себе в кабинет и, хотел было уже устроить изменщице хорошенькую взбучку, а потом уволить… Но тут, Петра опередив, сама давай ему возмущённо рассказывать — причём, во всех тончайших подробностях, как Эрик — когда она зашла в мансарду прибраться, воспользовавшись моментом неожиданности, грубо поставил её в позицию «раком» и «ficken» минут сорок… Пока, она пищать не начала! Потом он сказал, хлопнув её по заднице: «Бери деньги на столе и, проваливай»! Во время всего рассказа Петра, хоть и возмущалась — но всем своим видом излучала похоть и, нет-нет, да удовлетворённо щерилась…

И тут, у дядюшки Фрица заиграл «живчик»: «Как-как, говоришь, он тебя поставил»?

Петра показала и… Ну, конечно, далеко не «сорок минут»… Но, «на десерт» пойдёт!

После, они долго полулежали на старом кожаном диване и, лениво болтали… В основном, темой их разговора был всё тот же Эрик: «Какой он все же, Schwein»!

С тех пор, Фриц перепробовал много «позиций» и, всё не переставал удивляться изобретательности своего племянника: «Вот же Ficker! И, где он только сам такому научился — неужели в окопах?!».

В конце концов, все стороны этого «любовного треугольника» были довольны и, даже сам «старый конь» — всё чаще и чаще стал ловить себя на мысли, что так хорошо всем.

Однако, при всём при этом, Фрицу было до жути страшно!

Это, действительно — был не его Эрик, а кто-то совершенно чужой и, он даже не скрывал этого. Даже, ни малейшего желания вспомнить или поинтересоваться: когда Фриц, пытаясь пробудить память племянника, рассказывал что-нибудь из его детства, или о каких-то семейных традициях, преданиях, памятных датах или происшествиях, тот или слушал совершенно равнодушно или грубо прерывал: «Мне неинтересно это!».

Еле-еле удалось затащить Эрика на кладбище, на могилу брата Георга — его отца, в годовщину смерти… Так, тот — как будто отбывал какую-то скучную повинность. А ведь Эрик, хотя и вдоволь потрепал ему нервы — очень любил отца!

Фриц, терялся не зная, что делать. То ли в полицию сообщить, то ли — врачам-психиатрам… Священник, которому он на тайной исповеди рассказал всю историю, его не понял и, следовательно — ничем не мог помочь, даже советом.