— Санди никогда не мешает, — возразила Тейт.
— Очень редко, — согласился Джеймсон. — Это особая ситуация.
— Насколько особая?
— Тебя легко отвлечь. Я не хочу, чтобы здесь находился хоть кто-нибудь, когда я решу тебя трахнуть.
Тейт немного шокировало его предположение о мнимой победе — Джеймсону казалось, что с ней по-прежнему будет легко. Не тот случай… правда ведь? Да, определенно. Не для него, по крайней мере. Она выровнялась на своем месте, смахнув с плеча конский хвост.
— Ну, видя, что этого не случится, можешь привести его обратно, — ответила девушка.
Джеймсон прыснул со смеху.
— Тейт, ты не можешь поцеловать меня так, как сделала это в клубе, и сидеть, как ни в чем не бывало, — проинформировал он ее. Девушка вскинула брови.
— Я сказала тебе, что это было только ради шоу, — блефовала она, потирая болезненные лодыжки.
— Действительно. Так значит всухую трахнуть меня в коридоре, где никто не мог нас увидеть, было только ради шоу, — выложил он факты. Тейт приложила все усилия, чтобы не залиться румянцем.
— Скорее ради больного любопытства.
— Тейтум…
Голос Джеймсона был полон предупреждения, от чего по ее телу пробежала дрожь.
— Я не стану с тобой трахаться. Смирись с этим.
Парень снова потер лицо ладонью, но, прежде чем ему удалось еще хоть что-нибудь произнести, его позвала горничная. Он пробурчал что-то сам себе, затем ответил ей на испанском. Легкий смешок послышался на палубе. Тейт изо всех старалась не смотреть вглубь лодки.
— Вечер оказался длинным, малышка. Уверена, что мне не удастся соблазнить тебя хотя бы на минет? — спросил Джеймсон со смехом в голосе.
— Хммм, пожалуй, нет. Но, кажется, твоей горничной будет в радость выслужиться перед тобой. Любым способом. — ответила Тейт, не в силах сдержать желчь в голосе. Джеймсон лишь громче рассмеялся.
— Ооооо, а вот это прозвучало ревниво. Ты не хочешь меня, но и никому другому нельзя? Как смешно, — подразнил он.
— Мне плевать, с кем ты переспишь — хоть с большей частью Америки, хоть с половиной Германии. Иди и трахни свою горничную, увидишь, как мне плевать, — ответила она Джеймсону.
— Теперь я знаю, что ты несерьезно, — голос парня звучал мягко, взгляд бродил по ее лицу. Тейт пожала плечами.
— Джеймсон, почему хоть что-то должно меня беспокоить? — возразила она. Кейн оперся о стол.
— Думаю, тебя беспокоит все, что я делаю.
— Значит, ты дурак. Иди. Может, у нее получится лучше, чем у меня когда-либо, и ты оставишь меня в покое. Возьми от ночи все, — предложила Тейт.
— Может, и возьму, — согласился Джеймсон.
— Может, тебе и стоит.
— Ты никогда не знаешь, когда стоит остановиться, Тейт. Ты толкаешь меня, затем злишься, когда я делаю ответный ход. Подобное приводит к отрицательным результатам. В этом нет смысла. Зачем ты это делаешь? — спросил он, склонив голову набок.
Потому что мне нравится, когда ты отвечаешь тем же.
— Потому что, — Тейт втянула воздух сквозь зубы, пытаясь придумать что-нибудь в ответ. — Я больше не та, что прежде. Мне все равно, что ты делаешь или кого трахаешь. Это влияет на мою жизнь не больше, чем трах кем-то другим влияет на твою. Она хочет тебя. Ты хочешь трахнуть кого-то. Кто я такая, чтобы мешать? Иди. Мне плевать.
Джеймсон резко встал и отошел от стола. Он выглядел разъяренным. Тейтум осталась сидеть в слабом шоке, наблюдая, как он уходит в камбуз. Ее зрение приспособилось к темноте, и теперь она немного отчетливее видела происходящее внутри.
Видела, как Джеймсон зашел за спину горничной, наклонился низко к ней. Прошептал ей что-то на ухо, но его взгляд ни на секунду не покидал Тейт. Горничная откинула голову назад и рассмеялась. Джеймсон тоже улыбнулся. Говорил, пока она не начала удаляться в заднюю часть лодки. Парень в последний раз посмотрел на Тейт, затем последовал за испанкой, его тело нависало над невысокой девушкой, пока они удалялись вглубь яхты.