Она также прикасалась к нему, чего никто никогда не делал. Сандерс обычно ненавидел, когда к нему прикасались, и это сильно беспокоило его. Но Тейтум была очень настойчива. Она брала его за руку, обнимала, пыталась пощекотать. Казалось, она прикасалась к нему больше, потому что знала, что ему это не нравится. Ей стало удобно с ним без промедлений. Так же, как и Джеймсону. Однажды она даже поцеловала Сандерса. Шутя, с уловкой, но что-то в нем щелкнуло. Сандерсу было двадцать, и он никогда не целовал девушку, и вот перед ним она, вешавшаяся на него. Он воспользовался этой возможностью и поцеловал ее в ответ.
Но Сандерса не влекло к Тейтум, не так. Он понимал, что она очень сексуальная. Она не стеснялась своего тела или своей сексуальности, и она бесстыдно флиртовала со всем, что двигалось. Абсолютного иммунитета к ее прелестям у него все-таки не обнаружилось. В конце концов, он был гетеросексуалом.
Но по большей части он не видел ее таким образом. Она была чем-то другим. Чем-то особенным.
Кроме того, с первого дня стало ясно, что для Джеймсона она также другая. Тоже нечто особенное. Никто другой не помел бы этого сказать, но Сандерс видел. Она делала Джеймсона счастливым. Она делала Сандерса счастливым. Он очень привязался к ней.
Когда отношения между Тейтум и Джеймсоном начали напрягаться, она искала Сандерса. Их связь усиливалась. Она приходила в его комнату поздно вечером, играла с ним в шахматы, разговаривала. Никогда не торопила в разговоре, просто ждала, когда он решится высказаться. В конце концов, они это сделали.
Она никогда не задавала вопросов, никогда не осуждала то, что он в итоге говорил. Сандерс немного в нее влюбился. Не романтично, не сексуально. Он не знал, как это объяснить. Он просто любил ее.
Если понадобится, он, вероятно, убьет ради Джеймсона Кейна.
Если понадобится, он, вероятно, умрет ради Тейтум О Ши.
Когда отношения между Джеймсоном и Тейтум закончились — а закончилось это плохо — Сандерс оплакивал их. Джеймсон допустил ошибку. Это был первый раз, когда он когда-либо просил Сандерса сделать то, что доставляло ему дискомфорт. Сделать то, что он считал отвратительным. Ему не нравилось лгать. Все катилось в ад. Он думал, что Джеймсон признает свою вину, признает, что ошибся, а потом извинится. Но он этого не сделал. Это потрясло Сандерса. Он был о Джеймсоне очень высокого мнения. Чувство напоминало то, словно его отец сам себя обрек на ад. Сандерс должен был спасти его.
Иногда Сандерс чувствовал, что ему нужно все исправить.
Сразу после
Громкие удары вывели Джеймсона из бессознательного состояния. Из сплошной тьмы. Он прищурился и посмотрел в потолок. Где он, черт возьми? Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что он в своей библиотеке. До него начало доходить. Он вырубился на кожаном диване, примыкающем к стене. Он не мог вспомнить последний раз, когда использовал диван, не говоря уже о том, чтобы спать на нем. Затем он вспомнил, что чуть более месяца назад он нашел ему очень хорошее применение.
Тейтум.
Он застонал и сел. Послышалось еще несколько ударов, и он приложил руку к голове. Он не мог вспомнить, сколько выпил. Но точно много. Взгляд на его бар сообщил, что за широко раскрытыми дверцами почти пусто.
Еще удары.
— Сандерс! — крикнул Джеймсон, потирая лицо. Ответа не последовало, и он поднял глаза к потолку. — Сандерс! Открой чертову дверь!
Тишина, за которой последовало громкое бам-бам-бам.
Он зарычал и встал, прошел по комнате. Послышался хруст, и прежде чем он смог полностью понять происходящее, что-то прорезало его пятку. Он зашипел и поднял ногу. Кусок стекла впился в кожу. Он выдернул его и посмотрел на осколок. Затем он опустил взгляд и его глаза разбежались.
Стекло было повсюду. Нет, не стекло. Хрусталь. Дробленный хрусталь, разбросанный по всему полу. Широкая полоса паркета от бара до стены напротив него была покрыта разбитыми бокалами, бутылками и графинами. Память вернулась. Он разбил каждый стакан в комнате, после того, как ушел Сандерс.
После того, как она ушла.
Удары не умолкали, и теперь, зная, почему Сандерс не открывал дверь — потому что его здесь не было — Джеймсон пробрался к входу. Кто-то стучал снова и снова. Джеймсон прошагал вниз и дернул дверь.
— Что? — рявкнул он.
Полицейский моргнул. Джеймсон удивился, но не показал этого. Он не отводил взгляд. Офицер был молодым и высоким. Выше Джеймсона. Выглядел странно и нервно, будто это был его первый день в баскетбольном лагере. Джеймсон вскинул брови, метнув взгляд между копом и полицейским крейсером, припаркованным на подъездной дорожке.
— Хм, это дом... — полицейский сверился с блокнотом, — Джеймсона Кейна? Или Сандерса Дас… Дашке...
— Да, — отрезал Джеймсон.
— А вы?..
— Джеймсон. Это мой дом. Что вам нужно? — спросил он. Коп нервно сглотнул.
— Эм... Мы хотели сообщить вам, что нашли вашу машину, — ответил он. Брови Джеймсона снова поднялись.
— Мою машина? — спросил он, не зная, что происходит. Коп посмотрел в блокнот в руках.
— Э-э, «Бентли», зарегистрированный на имя Джеймсона Кейна и Сандерса Дашке... эм, да. Номерной знак WXC1, — полицейский снова начал болтать. Джеймсон поднял руку.