На этом разговоры закончились, хоть воевода и был хорошо знаком с отцом Любима, но статус держать должен и с простым сотником вести долгие беседы не мог.
С утра Кровков посетил приказ и, забрав дьяка, отправился смотреть таможенные книги:
- Это что? - Брови сотника полезли на лоб, когда он увидел забитые свитками и книгами полки до самого верха в писчей избе.
- Вот, здесь и хранятся все наши книги и списки товаров, с которыми купцы проезжают. - Пояснил ему дьяк. - Если чего надо найти, тут и ищем.
Настроение Любима резко упало, а когда служащий пояснил ему какой объем придется переворошить, потому, как все распределялось не по времени писания, а по наличию свободного места, совсем лишился надежды.
- Мы здесь век искать будем, - вздохнул сотник.
Однако дьяк был не согласен:
- Нет, долго искать не придется, в седмицы три или четыре управимся, а заодно и все свитки прошлого года выберем, не хранить же их дольше. - Но увидев на лице служивого отчаяние, продолжил. - Ты бы сказал, чего ищешь, может и не понадобится здесь искать.
При упоминании китайского фарфора, служащий хмыкнул и потянул сотника на склад:
- Тут дело такое, раньше купцы часто фарфор в Москву везли, теперь-то много меньше, ну и если сбор оплатить не могли, то фарфор здесь оставался, мол, выкупят потом. А потом выкупить не смогли, казна за долг выкупила.
То, что дальше увидел Любим никак не укладывалось у него в голове, в огромном длинном бараке ситуация повторилась как с документами, отличие было только в том, что китайский фарфор лежал прямо на земляном полу, в кучах, переложенный соломой для большей сохранности.
- Так чего же тогда в Москву не свезут?
- Так знамо чего, - хмыкнул дьяк, - надо же караван собирать, людей нанимать, и в Москве торг вести. А денег в казне воеводы мало, и потом те деньги обратно не вернутся. Купцы тоже здесь брать не станут, по такой цене им только в убыток торговать, а скинуть нельзя.
М-да, отправляясь в Сибирь, сотник не без оснований считал, что купцы, привозя китайские товары в Москву, устанавливают цены много выше, чем все это должно было стоить, однако сейчас у него зародилось первое подозрение, что большими прибылями здесь и не пахнет. Вообще становится непонятно, с чего это купец решил пойти на такой риск, как торговля фарфором в Москве? И куда смотрела купеческая сотня, ведь по существу торговец обошел давний запрет на обязательство продавать весь товар оптом привилегированным купцам? Впрочем, последний момент прояснился быстро, помог с разъяснениями дьяк, тут купец был в своем праве, некоторые товары, и в том числе фарфор, не входил в перечень обязательных к оптовой перепродаже. Что касается Нерчинска, то тут новая загадка, основной поток Китайских товаров, шел другим путем, через западную Монголию, а все что поступало через Байкал, оседало в самой Сибири, и в Москву попадало редко. Выяснилась и еще одна деталь, изделия, представленные сотнику, хоть и звались фарфором, но вида были посредственного, особенно по сравнению с тем что продавалось в Москве. На это служащий только пожал плечами:
- Так ведь ежели фарфор искусный, так и цена у него добрая будет. В Китае хороший фарфор тоже в цене немалой.
Оценив примерный объем и цену хранящегося в Тобольске товара, Любим отправился по красноярской дороге, караван купца он должен был обогнать где-то на пути от Красноярска в Иркутск, конкретно искать купца пока смысла не имело, вот после Нерчинска, поговорить с торговцем было можно и нужно. Однако случай распорядился по иному, на пятый день выхода из Красноярска, только успели после ночевки начать путь, как наткнулись на обоз купца, который чего-то ожидал, не выходя на дорогу. Сотнику это показалось любопытным и он, выспросив где купец, отправился к нему:
- Почто встал, купец? - После приветствия спросил Любим торговца.
- Да вот, засланные казачки, сундучок с казной умыкнули, - усмехнулся тот, - ждем, когда отыщутся.
- Да как их в такой глуши отыскать-то? - Удивился сотник, оглядывая густо росшие деревья. - Тут на десяток саженей отойдешь и уже не видать.
- А чего смотреть? Услышим их скоро, обозначат себя.
- С чего бы? - Хмыкнул Любим, и тут же где-то далеко в лесу чуть слышно бахнуло.
- Ага, вот и обозначились тати, - обрадовался купец вслед кинувшимся в направлении звука казакам, - сейчас казну принесут, и дальше двинемся.
- Хм, А для чего они стрельнули?
- Так это не они стрельнули, - пояснил торговец, - у меня в казне три фунта не зернённого порохового зелья с кремневым замком от фузеи заряжены были, вот и стрельнуло, когда замок сбили да крышку подняли. Может кто жив остался, ну а если преставились, то не я взял грех на душу.
При последних словах купец перекрестился.
Пока ждали казаков, Любим подробно обо всем расспросил торговца. Как сотник и предполагал, в отношении фарфора ответы купца были невнятными, больше запутывали, чем помогали разобраться, да какой торговец свои секреты выдаст, только если на дыбе, но строже спросить можно и после похода в Нерчинск, а пока давить смысла не имеет. Любим, наоборот постарался вести себя с купцом более дружелюбно, чтобы не насторожить раньше времени, а вот по самоварам от него скрывать ничего не стали.
- А что тут такого? - Удивлялся он. - Медь у монастыря купили, да без торга, да за какую цену назначили, а выделку на заводе кузнеца Асаты делали, тебе все едино через Иркутский острог путь держать, там и глянуть можно.
Прошло не так много времени, солнце не еще не успело набрать жара, как казаки вернулись:
- Оба смерть приняли, - доложил десятник, - одного даже на части разорвало. И это, Иван Федорович, ты в следующий раз поменьше пороха ложи, хорошо, что они сундучок в овраге открыли, деньга недалеко разлетелась, а так придется по всей тайге собирать.
- Так охраняйте казну лучше, - тут же выразил недовольство купец, - а порох больше заряжать не стану, толку теперь. Чего лучше придумаю.