- Ладно, на клинья смотреть не будем, но тогда чего на оглобли смотреть? - Тут же отпасовал казак. - Тогда надо на ход смотреть, а лучше телеги во всей слободе не сыщешь - ход мягкий.
- Это телега или выезд боярский? Для чего ей ход мягкий нужен? Тогда уж всяко на санях мягче будет. Не дядька казак, не убедил ты меня, ну не на ноготок не убедил.
- Что совсем не убедил? - Степан притворно скривился. - Столько времени на тебя потратил. А может, денег у тебя нет, а я тут перед тобой пляски веду?
Девчонка вздохнула:
- С деньгами как и у всех не густо, но ежели б сговорились, нашли бы чем расплатиться, да только все одно тебе за три рубля эту телегу не продать, и за два не получится. Караваны через Иркутск давно не ходили, у Вершины два десятка новых телег разобранные в сарае лежат, задешево отдает, кто ж дороже покупать будет? Сам суди.
- Да, ладно, - махнул рукой казак, от всей этой торговли с пигалицей он получил немало удовольствия, а заодно и представление о том чего ждать от торга, - давай мне эту шкатулочку за копейку, сестренка твоя настоящая мастерица.
- Да, она у нас такая, - просияла малявка, принимая денежку, - а брат подойдет, я его к вам направлю, он телегу попроще давно присматривает.
- Это ты про Ваську что ли?
- Ага.
- Ну, нет. - Рассмеялся Степан. - С тобой не сумел сторговаться, а с Васькой и подавно не получится.
- Почему не получится? - Раздался сзади голос мальца. - Если цену не гнуть очень даже получится. Пойдем дядька казак, посмотрим, если не передумал.
- А пойдем, за посмотр денег не берут.
Часа через два служивый покидал торг в превосходном настроении, на руках у него осталось только несколько не проданных вещей, а кошель приятной тяжестью оттягивал пояс:
- 'За рубль сбыть телегу с частью утвари тоже неплохо', - думал при этом он, - 'а Васька, в отличие от своей сестры, все сразу по полкам разложил, подсчитал, учел и выдал цену. Все точно, и не поспоришь.'
И даже мысль в это время не ворохнулась в голове Степана Тропина, что именно благодаря ему, вернее его коню, которого он не сумел удержать на пожаре, бывший поселковый дурачок Васька начал новую жизнь.
Дорогу осилит идущий
Так-с, задача минимум мной выполнена, за неполный год удалось более или менее вжиться в общество конца семнадцатого века. Хотя и не совсем, потому как мое мышление довольно таки сильно отличается, а потому иногда по-прежнему попадаю впросак. Не так чтобы этот 'просак' сильно напрягал окружающих, но иногда замечать спрятанные в усы ухмылки - тоже, знаете ли, не очень приятно. Спасало лишь то, что Ваську все знали сызмальства, как поселкового дурачка и то, что этот дурачок взялся за ум, для местного менталитета ничего не значило, они всегда будут делать поправку на странности в моем поведении. Как бы то ни было, меня такое положение вполне устраивало - как 'деловой партнер' я зарекомендовал себя более чем положительно, потому как кроме немалой прибыли никто от меня убытку не потерпел, несмотря на мой малый рост. Даже иногда, Внимание!!!, советоваться приходили, ну вроде как к оракулу, что тот говорит совершенно непонятно, но внушает. Я думаю, если бы они, вместо выискивания в моих рассуждения смысла монетки кидали, результат был бы тот же самый, потому как просчитать риски в это непредсказуемое время, неразрешимая задача. Ну, мало ли чего могло втемяшиться в голову тому же воеводе, который внимательно отслеживает наиболее удачливых людей, а потом тащит их на правеж, и в результате у жертв не остается ни дела, ни денег, ни здоровья. Так всегда будет пока гражданская власть в руках силовиков. А воевода, нынешний, как есть силовик, и силовик самодостаточный, ни от кого не зависит, ну, кроме как от денег, разумеется.
Вообще, интересная ситуация сложилась, начиная с июля воевода вроде как бы уже и не воевода, то есть читай ни за что не отвечает, но силовая поддержка пока у него, и может любого, по любому поводу в застенок определить, чем и пользуется беззастенчиво. Единственно, кто ему спуску не дает отец Игнатий, но тут как раз тот случай когда говорят: собака брешет - караван идет. Поэтому хоть Игнатий и хай поднимает, помогает сие мало, то один купец, то другой, вдруг ни с того, ни с сего отписывает в пользу ближников Савелова свое имущество. И чем дальше, тем больше. По-моему, пора казакам круг собирать и проталкивать в кремль своих выборных, но, честно говоря, это не моего ума дело. А вот что моего, так это то, что Афанасий собирается отбыть из неласково обошедшегося с ним Прибайкалья к своему благодетелю Гагарину, потому и гребет все в четыре руки, позабыв про совесть. А раз у него совести нет, то зачем она казакам по отношению к нему?
Как не хоронились казаки, но об их намерениях узнал. Готовились наши разбойнички, собирались в кучку, не хотели Савелова с миром отпускать, оно и понятно, ведь бывший воевода собирался с казной пятки смазать. Вот этого ему никак позволить не могли. Самого бывшего воеводу отследить трудно, отход готовится в глубокой тайне, но как говорится, нет ничего тайного, чтобы не стало явным - ближники начали суетиться и закладывать имущество, которым они владели по случаю. Причем чем ближе подходил срок отбытия, тем больше они суетились, давая любые обещания кредиторам.
Естественно и я тоже задумался о возможности экспроприации неправедно нажитого. А как же? Лозунг 'Грабь награбленное' со времен древней Греции актуален, это когда правители вольных городов друг друга по кругу грабили. Вот только мои задумки пока задумками так и остаются, как ни крути, а один такое дело не провернешь, команда нужна, а где ее возьмешь, связываться с казаками зарекся, других же нет и в помине. Ладно, раз не получается..., то не получается.
Для выделки первого самовара отчим прикупил у купцов пять кусков меди, общим весом двадцать четыре гривны, в целом это чуть меньше десяти килограмм. Причем, на покупку были угроблены все наши денежные заначки, и шкурку соболя отдал, которую держал на черный день, на мои сомнения в необходимости закупа именно такого количества, кузнец пытался доказать, что и этой меди может оказаться мало. Ничего себе самоварчик получился бы. Все наши сомнения легко разрешил Люша, которого я отловил в слободе и притащил в кузню:
- То на тли битня плучайся, - сделал он заключение, когда пояснили, что именно хотим получить, 'тли битня' это три сбитенника. Так вот, некоторые сбитенники очень сильно похожи на самовар, отличались они размером и наличием длинного носика для налива сбитня. Ну, почему размер меньше это как раз понятно, ибо таскать и наклонять вёдерную посудину для того чтобы налить в чашку напиток, то еще извращение. А вот зачем носик опупенной длины, я понять долго не мог, ходит по торгу мужичок с этакой дымящейся лейкой и всем, кто может расплатиться наливает горячего напитка. Понял только тогда когда оказался рядом. В тот момент, когда мужичок наклонил сбитенник, заполняя кружку, из поддувала на землю просыпались мелкие угли, и если бы покупатель стоял близко какой-нибудь уголек вполне мог попасть на одежду.
Кстати, почему-то в наше время было принято считать, что в давние времена предки были мене щепетильны в вопросах гигиены, на самом деле это не так. Ни один покупатель не станет брать что-либо съестное у неопрятного торговца, даже если его продукты много дешевле чем у других. Доедать что-то за кем-то считалось непотребством, даже побирушки себе этого не позволяли, по крайней мере на людях. И торговец сбитнем не мог налить напиток в уже пользованную один раз чашку, он был вынужден носить с собой торбы с чистой и пользованной посудой. Конечно, в жизни не все идеально, и иной раз можно было заметить, что люди отходили от общепринятого поведения, но в целом понимание необходимости соблюдать некие правила гигиены были на уровне двадцатого века. Но это я отвлекся.
С Люшей, а на самом деле, если я правильно понял, его звали Лу Син Шан, сговорился быстро, да и как бы он мне мог отказать, когда я предложил ему 'полный пансион'? По этим временам более чем щедрое предложение. Но, прежде чем окончательно пустить китайца в дом, основательно допросил. Казалось бы зачем, ведь этот человек уже около восьми лет жил в слободе и знаком всем как облупленный? Однако не все так просто, первое, что насторожило, это то, что по прошлой жизни я достаточно насмотрелся на китайцев, их в двадцать первом веке в Иркутске как..., скажем много, и любому жителю поднебесной хватает одного года, чтобы сносно лопотать на русском. А Лу прожил восемь лет, и не в замкнутом мирке китайской торговой группки, а в слободе, считай полное погружение в язык и культуру. За это время он должен научиться разговаривать не хуже носителя языка, а он 'моя, твоя не понимай'. И второй момент - имя. В Китае чем длиннее имя тем ты более знатен, не даром ходила байка про попавшего в Китай нашего соотечественника Синицина, ведь китайцы произносили его на свой манер Си Ни Цин, а это уже указывало на принадлежность знатному роду и даже не одному.
- Лу, давай по хорошему, - предложил китайцу, когда он попытался отвечать в своей прежней манере, - это ты на людях можешь ломать язык, и то не советую, а мне того не надо. За столько лет можно ворона словам научить, а человек учится много быстрее.
- Ладно, по-хорошему так по-хорошему, - согласился китаец после некоторого раздумья, причем акцент хоть и слышался, но не напрягал.
История его оказалась проста, жил человек не тужил, хоть происхождение и не из сильно знатного рода, но для уважения хватало, работу по меди освоил не по нужде, просто его семья владела медным промыслом. Заодно учился на инженера, потребность в которых в поднебесной всегда была велика, и даже вроде как выучился, но вот дальше катастрофа - сначала стычки семьи на уровне местных разборок, где он потерял свободу, потом 'забрили' на войну с русскими. Конечно, его не поставили как простого воина в строй, но и как инженеру заботы нашлись, следом осада Нерчинска, до которого он не дошел в составе своего отряда и долгий плен. Когда конфликт был урегулирован, Лу находился в глубоком тылу, у казаков. Мог ли он вернуться на родину? Мог. Добраться с купцами до Нерчинска, не проблема, а там китайцы не оставили бы своего соотечественника без помощи. Но Лу рассудил иначе, он вбил себе в голову, что ничего хорошего его там не ждет, и поэтому решил обосноваться в Иркутске. Честно говоря, странное решение, жилось ему здесь очень не сладко и мне кажется, что на родине ему было бы всяко лучше, но чужая душа потемки и лезть со своими представлениями туда не стоит.
- Медь выплавить сможешь? - Спросил я китайца.
- Могу, если руда будет, - кивнул Лу, - как-то видел, купец из Уды привозил, из той можно, серного камня в ней немного. Но тогда печь хорошую ставить надо и глину белую искать.
Белую, это он имеет ввиду огнеупорную. Ха! Тоже мне проблема, да у нас её здесь под Иркутском более чем до фига, если, конечно речь не идет о потребности в пару миллионов тонн, да пусть и миллион, ведь почему реку Белую так назвали? Потому, что вокруг нее есть многочисленные выходы белой глины, каолина. И на сколько мне помнится где-то там во второй половине 19-го века была построена фарфоро-фаянсовая фабрика, которая снабжала фарфором всю Сибирь и Дальний Восток. Так и называли - Хайтинский фарфор. Есть еще белая глина где-то в районе будущей Слюдянки, но, по-моему, туда добраться и сложнее и дальше. Кстати стекло варить тоже в тиглях из нее придется. Привезти пару десятков тонн глины не проблема, проблема в медной руде, если речь идет о месторождении Уды, то далеко, а переработка на месте невозможна, там пока буряты и спокойной жизни они не дают, и еще лет десять давать не будут, придется тупо везти сырье по зимнику и рекой. Но то вопрос тоже решаемый, осталось договориться с монастырскими, потому как кроме воеводы только они могли распоряжаться медными запасами, или как они еще говорят колокольным налогом. Ладно, это все прикидки на будущее, а сейчас нужно делом заняться и пока Лу готовился из грубого куска меди вручную вычеканивать произведение искусства, я начал искать подходы к купцам. Вроде бы, какие тут проблемы? А проблемы есть, ни один купец не станет даже разговаривать с мальцом, каким бы этаким разэтаким он ни был, а тем более с тем, которого считают умом скорбным. Нужно искать посредника, причем такого посредника, который потом не 'кинет' подростка, а 'кинуть' меня запросто и даже не потому, что такой вот нехороший человек попадется, а потому, что подросток на уровне существующих понятий никто. Даже Брага, с которым я успел не один пуд соли э... стащить, и тот не воспринимал меня всерьез: поболтать в порыве благодушия, над анекдотом при случае похохотать, даже измышления мои иногда выслушать, это пожалуйста, а вот что-то серьезное замутить с моим участием, табу.