Нужно узнать, какое у него несчастье и отчего оно произошло; когда это будет известно, я постараюсь (устранить его), хотя бы это было трудно исполнимо.
Вайшампаяна сказал:
И когда они так говорили, они опять услышали прискорбный вопль того брахмана вместе с его супругой, о владыка народов! Тогда Кунти поспешно вошла во внутренние покои благочестивого брахмана, подобно тому как корова (устремляется) к привязанному теленку. И там она увидела брахмана с искаженным лицом, вместе с его супругою, сыном и дочерью.
Брахман сказал:
О позор этой жизни на земле, бесполезной и бессмысленной? Она основана на несчастии и зависит от других! Она несет столь неприятную участь! Жизнь – это величайшее горе, жизнь – это величайшее мучение! В жизни теперешней постоянно приходят два спутника (счастье и несчастье). Ведь одна душа не может служить закону, мирской пользе и любви, и отрыв от них тоже считается величайшим несчастьем. Некоторые говорят, что наивысшей ценностью является спасение, но его никогда не бывает. С приобретением же богатства наступает настоящий ад. Желание иметь богатство есть высочайшее несчастье, а с приобретением богатства оно становится еще большим. Точно так же и при расставании с богатством (несчастье становится) более ощутительным для того, кто пристрастился к нему. Я не вижу средства, при помощи которого я мог бы избавиться от несчастья и без вреда убежать отсюда вместе с женой и детьми. Ты ведь знаешь, о брахманка, как мною раньше прилагались старания для того, чтобы уйти куда-нибудь, где можно было достичь благополучия, но ты не слушала меня. «Я родилась здесь и выросла, а также и отец мой», – так говорила ты, о неразумная, когда я не раз упрашивал тебя. Твой престарелый отец и мать давно отправились на небо, а родственники твои еще раньше оказались там. Какая же может быть радость, когда (мы будем) жить здесь? А между тем как ты из любви к своим родным не слушала моих слов, для них наступила погибель, столь прискорбная для меня. Быть может, это уже и моя погибель! Но я никак не могу, пока я жив, как изверг покинуть своих родных. Не могу я покинуть тебя, постоянно преданную и заменяющую мне мать, мою добродетельную супругу, которую назначили мне боги как верного друга и высочайшую опору. Отцом моим и матерью ты сделана участницей в домашнем хозяйстве после того, как я избрал тебя как надлежит и вступил в брак согласно обрядам. Ты родовита и благонравна, ты мать детей. Благочестивая, ты никогда не причиняла мне неприятностей. Как же я, ради (сохранения собственной) жизни, могу расстаться с тобою, неизменно преданной мне! Как я могу лишиться дочери, рожденной от меня самого, еще не вступившей в возраст и без всяких признаков возмужалости, дарованную великим творцом как залог (выдания ее) супругу, за которую я надеюсь получить, вместе со своими предками, миры, доступные для тех, кто имеет дочерних сыновей. Некоторые мужи считают, что любовь отца наиболее сильна к сыну, но не к дочери; для меня же оба (эти чувства) совершенно одинаковы, ибо на этом зиждутся миры, потомство и непрерывное счастье. Как же я могу лишиться своей безупречной дочери? Точно так же, если я пожертвую собой, то я буду мучиться, подпав под власть претов, ибо ведь очевидно, что все, покинутые мною, не в состоянии будут жить. Пожертвовать одним из них будет жестоко и вызовет осуждение со стороны мудрых. Но если я сам пойду на самопожертвование, то они умрут без меня. Попав в тяжкую беду, я не в силах избавиться от нее. О горе, по какому же пути я пойду сегодня вместе с родными? Лучше умереть со всеми вместе, ибо жизнь для меня невыносима!
Так гласит глава сто сорок пятая в Адипарве великой Махабхараты.
Глава 146
Брахманка сказала:
Ты никогда не должен предаваться скорби, подобно простому человеку, и для тебя, постигшего знания, теперь не время предаваться горю. Все люди неизбежно должны идти к смерти и не следует печалиться о том, что неизбежно. Супругу, сына и дочь – всего этого желают для себя все, так оставь же свою печаль, ибо ты со здравым умом, а я сама пойду туда. Ведь высочайший в мире и вечный закон для женщины, если она, даже оставляя жизнь, может сделать добро своему супругу. Такое дело, если оно будет совершено, принесет тебе счастье здесь; оно будет вечным в том мире, а в этом мире доставит мне славу. И то, что я скажу тебе, есть высочайшая справедливость: еще большая польза и добродетель ожидают тебя здесь. Та польза, ради которой ищут жену, обретена тобою во мне. Дочь и сын (родились у нас), я стала свободной от долга благодаря тебе. Ты способен воспитать и защитить наших детей, я же не в состоянии воспитать и защитить их. Ибо если я лишусь тебя, то бедствия будут всегда постигать нас. Как же будут жить эти юные дети и как я буду жить сама? Ведь оставшись вдовою и без покровителя, с малолетними детьми, как я буду без тебя растить двоих, пребывая на добродетельном пути? Каким образом я смогу охранить эту дочь, которой будут домогаться гордые и надменные (женихи), не достойные быть твоими родственниками? Как птицы жаждут добычи, оставленной на земле, так и все люди домогаются женщины, лишившейся мужа. Если меня будут домогаться злонамеренные, я в колебании не смогу устоять на пути, которого придерживаются благочестивые люди, о лучший из брахманов! Как я смогу направить эту единственную в твоей семье дочь, лишенную украшений, на путь твоих предков и дедов? Как смогу я подобно тебе, знающему закон, сообщить желанные добродетели этому беззащитному мальчику, которого будут всюду обижать? Обходя меня, недостойные станут домогаться твоей дочери, лишенной покровителя, подобно тому как шудры (домогаются) услышать веды. Если же я не пожелаю отдать ее, наделенную твоими достоинствами, они насильно уведут ее, подобно тому как вороны уносят жертвенное масло. Видя сына твоего, не похожего на тебя, и эту дочь твою, попавшую под власть недостойных, презираемая в мире надменными мужами, я не стану узнавать себя, о брахман, и умру несомненно. И двое детей моих малолетних, лишившись меня и тебя, погибнут несомненно, как две рыбки – без воды. Таким образом, все трое несомненно погибнут, лишившись тебя, поэтому ты не должен покинуть меня.
Самая высокая награда для женщин – это отправиться в высочайший путь раньше своего супруга, о брахман, но не оставаться среди своих сыновей. Сын этот и эта дочь должны быть оставлены мною. И родственников и жизнь мою должно покинуть ради тебя. Для женщины постоянное угождение своему супругу – важнее, чем жертвоприношения, аскетические подвиги, обеты и различные дары. То, что я намерена сделать, есть высокочтимая добродетель, желанная и благоприятная для тебя и для твоего рода. Желанное потомство, имущество, милые друзья, а также и жена (предназначены) для избавления в случае бедствий – таково мнение мудрых. Вся семья, с одной стороны, – и сам продолжатель рода, с другой, не равны (между собою) – таково мнение мудрых. Исполни же посредством меня долг, спаси сам себя, простись со мной, о благородный, и защити обоих моих детей. В установлениях закона знатоки закона говорят, что женщин не должно убивать, и они же говорят, что ракшасы сведущи в законе. Поэтому он4 может быть и не убьет меня? Что он убивает мужчин – это несомненно, что же касается убийства им женщин, то это сомнительно. Поэтому ты, о знающий закон, благоволи послать именно меня. Я насладилась вполне, что было приятно (для меня) – обретено и закон соблюден мною, любимое потомство получено от тебя и смерть меня не будет страшить. Я родила детей и уже состарилась, всегда желая тебе добра, и, обозрев все это, я пришла к такому решению. Ведь даже отпустив меня, о благородный, ты обретешь другую супругу и тогда закон твой снова будет восстановлен. Ибо для мужчин, о прекрасный, многоженство не есть беззаконие; для женщин же будет великим беззаконием переступить первого супруга. Приняв во внимание все это, а также и то, что самопожертвование заслуживает осуждения, ты посредством меня спасай самого себя, свой род и обоих этих детей.
Вайшампаяна сказал:
И когда так было сказано ею, супруг обнял ее, о Бхарата, и вместе с женою стал тихо лить слезы в сильной печали.
Так гласит глава сто сорок шестая в Адипарве великой Махабхараты.
Глава 147
Вайшампаяна сказал:
Услышав речи их, пораженных горем, дочь, вся проникнутая великой печалью, сказала им: «Что вы рыдаете, измученные тяжкой скорбью, как беспомощные? Послушайте, прошу вас, и меня, и когда выслушаете, сделайте как надлежит. По закону вы должны пожертвовать мною, тут нет сомненья. От того, что вы пожертвуете мною, которой вы должны лишиться, будут спасены все мною одной. Ведь потомства желают с такой целью: ,,оно спасет меня", и теперь, когда такое время настало, спаситесь при моей помощи, как бы с помощью лодки. Сын может спасти (своих родителей) от бедствий в этом мире, он может спасти их и после (их) смерти, сын может спасать всячески, поэтому он называется мудрым «путра» («спаситель от ада»). Предки постоянно желают также и дочерних сыновей; так я сама спасу их, защищая жизнь моего отца. Этот юный мой брат, если ты отправишься в тот мир, погибнет в самое короткое время, тут не может быть сомнения. А когда ты отправишься на небо и погибнет мой младший братец, то перестанет предлагаться жертвенная пища нашим предкам, и это будет для них обидой. Лишившись отца, матери и брата, я с горя предамся скорби и, несомненно, умру, не заслуживая такой (участи). Если же ты безболезненно избавишься (от этой беды), то мать и мой младший (брат), наш род и жертвенная пища (душам наших предков) будут без сомнения неизменно существовать. Сын – это сам (глава), супруга – это друг, но дочь – это ведь бедствие; так избавь же себя от этого бедствия и поступи по закону. Без покровителя и бродящая всюду, я, бедная девушка, о отец, лишившись тебя, буду всегда ведь несчастной. Либо я принесу спасение нашему роду и приобрету награду, совершив трудновыполнимое дело; либо же ты сам пойдешь туда, покинув меня, о лучший из дваждырожденных, я же буду обездолена; поэтому подумай обо мне. Так, ради нас, ради закона и ради потомства, о превосходнейший, спаси себя, пожертвуй мною, со мной необходимо расстаться! То время, когда необходимо исполнить неизбежное дело, для меня и тебя уже наступило. От воды, предлагаемой тобою (при возлияниях божествам), будет благо и мне. Какое может быть большее несчастье, когда мы, после того как ты отправишься на небо, должны будем, выпрашивая пищу у чужих, скитаться всюду, как собаки? Если же ты невредимым избавишься от этой беды вместе со своими родными, то я буду счастлива, живя в мире бессмертном!».
Услышав такие многообразные ее сетования, отец и мать, и сама дочь их, все трое зарыдали. И тогда, слыша, что все они рыдают, маленький сын их с широко раскрытыми глазами нежно пролепетал: «Не плачь, отец, не плачь, мать, и ты, о сестра!» И, смеясь, он подошел к каждому из них. Потом, взяв травинку, он весело сказал снова: «Этим я убью того ракшаса-людоеда!». Хотя они и были удручены горем, но когда услышали этот лепет ребенка, великая радость охватила их.
«Теперь пора!», – подумав так, Кунти подошла тогда к ним и сказала, оживляя их, будто амритой мертвых.
Так гласит глава сто сорок седьмая в Адипарве великой Махабхараты.
Глава 148
Кунти сказала:
Я желаю услышать по правде причину этого горя. Узнав, я отвращу его, если возможно его отвратить.
Брахман сказал:
То, что ты говоришь, свойственно добродетельным, о богатая подвигами, однако это горе не может быть отвращено человеком. Вблизи этого города живет ракшас Бака, могущественный властитель этой страны и города. Раздобревший на человеческом мясе этот коварный, злоумный, могучий царь асуров, одаренный силою ракшасов охраняет эту страну, город и местность. Благодаря ему у нас нет боязни от вторжения врагов и от других существ. Дань, установленная ему, – это его пища, – телега риса, два буйвола и один человек, который отправляется к нему со всем этим. Один за другим мужи доставляют ему такую пищу. И от такого порядка в течение многих лет не могут избавить мужи. А тех героев, которые где-либо пытаются избавиться от него, этот ракшас убивает вместе с детьми и женами и пожирает их. В Ветракиягрихе5 есть царь, но не он правит здесь (царством), а от него могло бы быть теперь для этого народа постоянное благополучие. Мы сами заслуживаем этого (бедственного положения), так как живем во владениях слабосильного. Мы постоянно в тревоге, завися от дурного царя. Кто может приказывать брахманам и чью волю они должны исполнять? Их можно удержать на месте только добродетелями, они свободны в движениях, как птицы. «Сначала он должен найти себе царя, затем жену и имущество, а по приобретении этих трех он должен поддерживать родственников и сыновей» – (таково предписание). Но мною все эти три были приобретены в обратном порядке. Попав в такую беду, мы будем страшно мучиться. Очередь, губительная для всего рода, постигла и нас: пища и один человек должны быть даны мною как дань. И нет у меня богатства, чтобы купить где-нибудь человека, я не в состоянии также отдать близкого мне человека. Я не вижу пути к избавлению от этого ракшаса, поэтому я погружен в великое море скорби, из которого не легко избавиться. Вместе со всеми моими родными я отправлюсь к ракшасу, и тогда всех нас вместе сожрет злодей.
Так гласит глава сто сорок восьмая в Адипарве великой Махабхараты.
Глава 149
Кунти сказала:
Ты совсем не должен предаваться печали из-за этой опасности, – я вижу средство к избавлению от этого ракшаса. У тебя один сын малолетний и одна дочь беспомощная. Ни твой уход туда, ни их обоих, ни жены твоей, я не одобряю. У меня пять сыновей, о брахман; один из них пойдет вместо тебя, взяв с собою приношение для того злого ракшаса.
Брахман сказал:
Я никогда не сделаю этого, стремясь сохранить свою жизнь, а жизнь брахмана и гостя – погубить. Ведь этого не бывает даже среди неродовитых и нечестивых. Слова «Ради брахмана следует жертвовать даже самим собою и собственным сыном, и это должно считаться моей заслугой» – я одобряю. (Если выбирать) между убийством брахмана и самоубийством, то для меня лучше самоубийство. Убийство брахмана – величайший грех и нет этому искупления. Для меня лучше – самоубийство, даже если оно совершено безрассудно. Конечно, сам я не стремлюсь к самоубийству, о прекрасная, но если убийство совершено будет другими, то никакого греха для меня не будет. Если же из-за меня будет намеренно совершено убийство брахмана, то я не вижу искупления, а только нечто злонамеренное и подлое. Отвержение того, кто пришел в дом или ищет защиты, а также убийство того, кто просит об этом, считается высочайшим злодеянием. «Никогда не следует совершать дела, которое заслуживает осуждения и исполнено жестокости» – так учили прежде благородные знатоки правил на случай бедствий. Для меня теперь лучше моя собственная гибель вместе с моею супругой, и я никогда не соглашусь на убийство брахмана.